Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
И больше никто и никогда не скажет мне, что…
Я открываю глаза — и Габриэль стоит там, позади меня. Привычным отвратительным жестом склоняет голову на бок, так, что каштановые с подпалинами волосы падают на глаза, и беззвучно говорит ту самую проклятую фразу: «Сколько ты стоишь, грязнуля из подворотни? Я тебя куплю, только отвали от брата».
«Никогда, — я сжимаю кулаки, — никогда, никогда, никогда ты больше не посмеешь меня ужалить»
И выдыхаю, потому что да — он не сможет. Никак не сможет. Ведь для этого ему пришлось бы как минимум перелететь океан.
— Не слушай ее, она просто злится, что с Игорем снова все неопределенно, — говорит Вера, когда мы выходим из салона после примерки. Теперь мне сюда только через неделю, на генеральную репетицию. — Юлька успокоится, и сама будет прощения просить, еще и голову пеплом посыплет.
Пока мы идем сзади, Юля идет перед нами и громко орет в телефонную трубку. Орет о том, что ее уже все достало, что так больше не может продолжаться, что у них с каждым днем все хуже и непонятнее.
— Извини, но я… — Останавливаюсь и ловлю непонимающий взгляд Веры. Мы договорились все втроем пойти в кафе и устроить то, чего не делали уже очень давно: развлечь себя простыми посиделками.
— Кира, да ну брось, — пытается переубедить подруга.
Я быстро чмокаю ее в щеку, прошу попрощаться за меня с Юлькой, и просто сбегаю, пока не начала реветь на всю Андреевскую. Рафаэль всегда говорил, что я ужасная плакса, и держал в нагрудном кармане носовой платок. И еще смеялся, что я одинаково сильно реву и на душещипательных мелодрамах, и на детских мультиках."
"Я прячусь в салоне подаренного Димой «Ниссана», кладу руки на руль и устало толкаюсь в них лбом.
