Автор
Кирилл стянул с себя массивные чулки, наслаждаясь приятной болью в мышцах. За спиной его улыбались две стройные девушки, внимательно изучавшие его тело. Он покосился на них и тоже вздохнул удовлетворенно. Улыбка длилась недолго — девушек вызвали к другому раздевалочному зеркалу....
Непорядок, они могут упасть или покрыться каплями. Не хватало мне еще выглядеть неопрятно. Я подумала немного и все же решила вернуться. Открыла дверь и прямо напротив услышала бойкий разговор тетки. Не сразу поняла, что она болтает по телефону, и уже хотела идти дальше. Но вдруг услышала предмет разговора, и у меня волосы зашевелились на затылке.
— Я тебе еще раз говорю, Наташ, я уговорю ее не писать завещание!
Натальей звали старшую дочку тети Нюры.
— Ну, как, — продолжила рассуждать родственница, — скажу, примета плохая! Тогда квартира и дача полностью отойдут мне.
Оцепенев, я продолжала стоять и слушать.
— Одна из долей в этой квартире и так принадлежит мне. Никогда не прощу родителей за то, что записали свои части на Милку. Да, я знаю, я уже говорила. Но мне просто сердце рвет на части. Она их дохаживала! Но у нее не было детей, я нарожала им внуков! Наследников! В общем, я не успокоюсь, пока не верну свое. А? Что? С Анжелкой как?
Мда, быстро я перестала быть «Ликочкой».
— Нужно узнать, принимают ли с ее диагнозом в интернат. Да не помогла никакая операция! Она до сих пор не видит ни зги. Хотя может, грех на душу брать не придется. Тут объявилась Кошарева, с ее Антоном Лика дружила. Я слышала про него от Милки, он то ли игроманом стал, то ли на наркоту подсел. Так вот, мамаша, естественно, хочет его пристроить. А у Анжелки пенсия и, может, они думают, Милка ей квартиру отпишет. Но вот хрен им! Пусть невестку к себе забирают и ждут, пока сынок их из-за семьи остепенится.
Нюра начала прощаться с дочкой, я рванула в ванную. Мне не хотелось, чтобы она знала о подслушанном разговоре. Если честно, пока я не знала, что делать с полученной информаций. В скандале никакого смысла не было, да и сил на ругань у меня не имелось. Меня всю колотило, руки стали ледяными. Не помог даже теплый душ.
Я, конечно, предполагала, что тетя Нюра не испытывает нежную любовь к сестре. Но что она строит прямые планы на ее кончину, и подумать не могла.
Мне хотелось плакать от своей беспомощности, но какой в это толк? Нужно думать, как отстоять свои границы, как помочь тете Миле Как контролировать ее лечение. Я даже не додумалась взять телефон ее врача! Впрочем, можно узнать в справочной.
