Автор
В просторной и уютной комнате госпожи Клей Вирджиния Стьювизант казалась маленькой волчицей против сильного ветра. Упрямая дочь отказывалась выходить замуж за англичанина, который станет герцогом. Миссис Клей пристально смотрела на свою дочь, словно на чудовище, и твердо говорила о будущем, которое ее дочери придется принять....
Но я не думаю, что его светлость был прежде знаком с леди Шелмадин, она чуть ли не насильно навязала себя ему.
Мисс Маршбанкс опустила кофейную чашку и наклонилась через стол. Лакей вышел из комнаты, и они остались совершенно одни.
– Я охотно поделюсь с вами, мисс Лангхолм, своими подозрениями относительно леди Шелмадин. Меня не оставляет мысль, что она охотится за герцогом! Он, конечно, женат, но это не останавливает ее желания заполучить его.
– Вы действительно так думаете? – спросила Вирджиния, выразив своим тоном подобающее этой новости удивление и стараясь не рассмеяться.
– Она бессовестная! Вот что я думаю. Нагло ведет себя. Все эти платья с глубоким вырезом и то, как она подкатывается к мужчине, взмахивая ресницами… Женщин она не выносит, точно говорю вам! И к слугам нет верного подхода. Скажем, Эллен – она главная горничная – рассказывала мне, что леди Шелмадин вышла из себя, потому что решила, что одно из ее платьев небрежно поглажено.
– Возможно, у леди Шелмадин нет денег.
– Если она в столь стесненных обстоятельствах, тогда не стоит останавливаться в таких местах, как наш дом, – сурово заключила мисс Маршбанкс. – У нас, в Рилле, есть определенные стандарты, которых мы придерживаемся. И в данный момент я считаю совершенно неуместным, что леди Шелмадин постоянно приглашают остаться. Не то чтобы герцог не поддерживает и не поощряет ее; но чего ждать от мужчин?
– Вы считаете, что герцога интересует леди Шелмадин? – спросила Вирджиния, тщательно подбирая слова.
– Нет, я так не думаю, – ответила мисс Маршбанкс. – Не думаю, что его интересует кто-нибудь, кроме него самого. Если существовал когда-нибудь законченный эгоист, так это его светлость. Когда я думаю об его матери, такой одинокой и страдающей, и об ее сыне, который так суров с ней, у меня кровь закипает в жилах!
– Почему же его светлость так сурово ведет себя с матерью?
Мисс Маршбанкс, похоже, готова была отступить.
– Что вы можете подумать обо мне, – спросила она с горячностью, – если я пересказываю сплетни о своих хозяевах совершенно постороннему человеку! Вы не должны задавать мне слишком много вопросов, действительно не должны. Видите ли, я занимаю совершенно особое положение в этом доме. Я не просто секретарь герцогини. Фактически, – мисс Маршбанкс улыбнулась несколько самодовольно, – меня скорее можно назвать придворной дамой.
