Автор
В темноте ночи и ярости разбойников, Сабрина ощущала безмолвную борьбу внутри себя. Улицы вокруг погрузились в тень, а роковые выстрелы и свист стрел наполняли воздух беспомощным трепанием. Кровавый свет неба лишь добавлял гнетущей угрозы, окутывая мир в холодную мольбу за живучесть....
Боясь прикоснуться к Слоану, Сабрина обошла его, отводя взгляд от земли, залитой кровью и усеянной мертвыми телами.
Минуту ей казалось, что Слоан не видит ее. Он был, как и подобало воину сиу, в набедренной повязке. На бледном лице ярко выделялись темные глаза.
— Слоан! — нерешительно повторила она, и тут слезы полились рекой. Она упала бы на колени, если бы не боялась задеть труп.
Наконец Слоан сдвинулся с места, взял ее за плечи и привлек к себе. Пройдя несколько футов, они сели на землю. Он крепко обнимал ее, стараясь утешить, и Сабрина заметила, что у самого Слоана влажные щеки.
Проследив направление его взгляда, Сабрина увидела скорчившийся труп.
Это был Кастер.
Мертвые вокруг него были изуродованы, а тело Кастера осталось целым. Только его уши были окровавлены.
— Шайены… — начал Слоан, но голос подвел его. Сглотнув, он заговорил снова: — Шайены считали его братом. Ему не отрубили руки, чтобы в следующей жизни он мог сражаться. Ему проткнули уши, чтобы в другой жизни он лучше слышал и помнил обещание не воевать с шайенами.
Издалека донеслись приглушенные звуки стрельбы. Слоан неловко поднялся. Сабрина поняла, что он прислушивается. Он привлек ее к себе, словно пытаясь уберечь от ужаса, смерти и бедствия.
— Это… немыслимо! — прошептал он. — Но как бы я хотел, чтобы ты поняла: такое же горе постигло и сиу…
— Я видела убитых женщин и детей, — отозвалась Сабрина.
— Значит, и белые — убийцы, и сиу — убийцы, а я принадлежу к обоим народам, — с горечью заключил он.
— Когда-то тебе удавалось поддерживать мир между ними. Ты спас немало жизней белых и сиу, — возразила Сабрина.
Слоан отстранился и посмотрел ей в глаза. Она смертельно боялась всего, что окружало их. И скорбела о погибших. Слоан прерывисто вздохнул."
"— Я вижу, как они пали, и пытаюсь представить себе, что они чувствовали перед смертью. Они решили сражаться до конца, выстоять, но… — Он осекся. — Это невыносимо. Мне больно думать об этих людях, моих друзьях, Я жил среди них, смеялся с ними, играл в бейсбол… И все-таки я считаю, что это побоище было последней великой битвой с индейцами, последним отпором, который сиу дали белым.
Сабрина ощутила его муку, гнев и скорбь и вместе с тем непреодолимую силу.
