Автор
В темноте ночи и ярости разбойников, Сабрина ощущала безмолвную борьбу внутри себя. Улицы вокруг погрузились в тень, а роковые выстрелы и свист стрел наполняли воздух беспомощным трепанием. Кровавый свет неба лишь добавлял гнетущей угрозы, окутывая мир в холодную мольбу за живучесть....
— В армии положено возвращаться из отпуска вовремя, иначе будешь объявлен дезертиром, а дезертиров расстреливают.
— Да, но… — перебила было Сабрина, но замолчала.
— Что «но»? — спросил Слоан. Сабрина уставилась в свою тарелку.
— Ничего.
Но Слоан не удовлетворился таким ответом.
— Что ты хотела сказать, дорогая? — допытывался он. Сабрина подняла голову:
— Ястреб сказал, что в армии расстреливают дезертиров. Но кроме того, солдаты стреляют в индейцев, верно? Вот я и хотела сказать, похоже, на Западе солдаты только тем и занимаются, что убивают индейцев.
Она осеклась. Слоан откинулся на спинку стула. В зале воцарилось молчание. Слоан подумал, что виноват сам: незачем было добиваться ответа. Впрочем, со стороны Сабрины было вполне естественно гадать, кому принадлежит его сердце.
Особенно потому, что пока Слоан и сам этого не знал.
Он понемногу узнавал Сабрину. Когда ее загоняли в угол, она не сдавалась, а боролась. Именно эта ее способность восхищала Слоана.
Вот и сейчас, загнанная в угол его настойчивыми расспросами, жена стала маленькой тигрицей, только что лишившейся детеныша. Слоан в очередной раз подумал о том, что сейчас Сабрине следовало бы лежать в постели: она бледна, как призрак.
Да поможет ему Бог сохранить сдержанность!
Но Слоан и не надеялся, что его мольбы будут услышаны.
Он улыбнулся:
— Пожалуйста, выскажись яснее, объясни, к чему ты клонишь.
— Мои слова предельно ясны."
"— Нет, ты подразумевала нечто большее. Прошу же, объяснись.
Сабрина смотрела на него во все глаза. Ее щеки раскраснелись, голос звучал смущенно.
— По-моему, ты оказался в затруднительном положении, — сказала она. — Ястребу приходится нелегко, но тебе, Слоан, может быть в сто раз тяжелее! Вообрази, ты будешь служить в кавалерии, бок о бок с теми самыми людьми, которых индейцы обвиняют в истреблении целых племен. Чью же сторону примешь ты? До сих пор ты ограничивался разговорами — и с белыми, и с сиу.
Слоан с преувеличенной осторожностью отложил вилку и поднялся, остро ощущая тяжелое молчание, повисшее над столом.
