Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Тебя спасли, а меня продали в рабство. — Он покачал головой в замешательстве и раздражении, чувствуя, что не знает, где искать пропавший кусочек мозаики прошлого.
Шона высвободилась из его рук, встревоженная его словами, и попятилась к воротам склепа.
— Дэвид, клянусь тебе, больше я ничем не могу тебе помочь. После пожара меня нашел Гоуэйн. Он…
— Гоуэйн? Откуда же он узнал, что рядом с тобой лежит мой труп?
— Очнувшись, я закричала и стала повторять твое имя. Видимо, это убедило Гоуэйна, что труп принадлежит тебе.
Он сухо улыбнулся.
— Что же было потом?
— Потом? А ты как думаешь? Я была в ужасе. Меня успокаивали, но я не могла забыть, что ты погиб, а я…
— Что — ты?
Ее ресницы дрогнули, опускаясь вниз.
— Что я была причиной твоей смерти.
— И это все?
Она покачала головой, не понимая его.
— Мы написали твоим отцу и брату, заказали памятник, вызвали гробовщика и констебля.
— Значит, началось расследование?
— Разумеется.
Она осеклась и сжала губы.
— До каких пор?
— Пока не сбежала.
— Ты сбежала? — переспросил он. — Из Крэг-Рока? Шона кивнула.
— Мне казалось, я должна уехать.
— Почему же ты вернулась?
Шона помедлила, понимая, что не сумеет рассказать ему всю правду.
— Меня разыскал Алистер.
— Опять Алистер!
— В то время я жила в Глазго. Мне думалось, что никто не будет против моего отъезда. Но Алистер…
— Что — Алистер?
— В конце концов он убедил меня: я должна жить вопреки прошлому, должна вернуться домой — потому что в Крэг-Роке нужен человек, способный позаботиться о жителях деревни. Алистер объяснил, что с делами легко справятся мои дедушки и кузены, но никому из них не хватит чуткости и любви, чтобы поддержать горцев Крэг-Рока.
— Ты была больна? Чем?
Она пожала плечами, уставившись в землю.
— Я страдала от шока, отчаяния, меланхолии…
— Отчаяния? — хрипло переспросил он.
— Больше я не стану уверять тебя в том, что я не желала тебе смерти. Если до сих пор ты мне не поверил, значит, ты стал ожесточенным безумцем.
