Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
— Я понимаю только, что уже много лет живу в преисподней! Понимаю, что ты запугиваешь меня, дразнишь, обвиняешь, издеваешься и при этом…
— Время от времени спасаю тебе жизнь, — напомнил Дэвид, в ярко-зеленых глазах которого вспыхнули искры.
— Только чтобы вновь подвергнуть пытке! — вынесла приговор Шона.
Улыбка изогнула губы Дэвида.
— Это гордыня, — мягко произнес он.
— Что? — подозрительно пробормотала Шона, торопливо натягивая одеяло на колени.
— Гордыня, миледи. — Дэвид покинул свое место на сундуке и присел перед ней на каменный выступ — не прикасаясь к Шоне, но не сводя с нее глаз с коварно светящимся в зеленой глубине огоньком.
Шона покачала головой, отводя глаза.
— Но я клянусь тебе…
— Верю.
— Что?
— Я верю тебе, — еле слышно повторил он. — Верю тому, что ты так же горда, как и я…
— Это правда!
— Конечно, — подтвердил он и широко улыбнулся. — В своей гордыне ты считала, что способна флиртовать, целоваться, дразнить — словом, отвлечь молодого лорда, пока твои родные спасают шкуру твоего кузена.
— Вот как!
— Конечно! — Он рассмеялся и вдруг привлек ее к себе.
— Дэвид… — протестующе выдохнула Шона, но замолчала, сдерживая дрожь, когда Дэвид вдруг сдернул одеяло с ее плеч и отбросил его на землю. Она дрожала не от холода.
Дэвид легко положил ее на землю и лег сам, укрывая ее своим телом. Он по-прежнему неотрывно смотрел на нее, и в его глазах светилась насмешливая нежность.
— Лорд… — прошептала она, внезапно удивляясь, почему все так разительно изменилось, почему она чувствует себя такой беспомощной.
— Да, миледи, трудно простить женщину, которая сумела одурачить мужчину.
