Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Алистер согласно кивнул и взобрался в седло. Слоан подошел поближе и заметил:
— Тебе может понадобиться оружие.
— Ты прав, — согласился Алистер, укладывая протянутый ему револьвер в седельную кобуру. — Спасибо. — Он кивнул и пустил коня галопом.
Слоан долго смотрел на замок, прежде чем обратиться к Дэвиду:
— Разумеется, Дэвид, мне известно все, что произошло, — во время плавания Джеймс Мак-Грегор рассказал мне, как вы вместе были на каторге. Кстати, он готов есть землю, по которой ты ходишь. Он говорит, что ты спас ему жизнь, когда безжалостный охранник чуть не забил его насмерть.
Дэвид пожал плечами.
— Мало кто способен спокойно смотреть на такое зверство, — ответил он.
— Клянусь Богом, Дэвид, я рад видеть тебя живым, но что здесь происходит? Как сюда попала Сабрина?"
"— Возможно, на этот вопрос сумеет ответить миледи Мак-Гиннис.
Шона уставилась на Дэвида, гадая, чем вызвана его ярость. Помедлив, она повернулась к Слоану.
— По-видимому, Сабрина оказалась втянутой в злодейство, которое кто-то замышляет здесь.
— Пожалуй, нам пора поспешить в замок, — заметил Дэвид, — и выяснить, что известно Сабрине. Шона, иди вперед, а мы будем прикрывать тылы.
Шона быстро зашагала впереди мужчин. Туман еще стлался по земле, но луна поднималась все выше и сияла ярче, пока они пробирались по кладбищу, обходя старые и новые надгробия, высокие и низкие, целые и полуразрушенные, представляющие все образцы погребального искусства.
— Как ты здесь очутился? — спросил Дэвид Слоана, пока они шагали за спиной Шоны. — Насколько мне известно, положение в Дакоте сейчас хуже, чем когда-либо прежде.
— Да, и это положение становится все тяжелее: все больше белых утверждают, что хороший индеец — мертвый индеец.
— А Шерман?
— Он жив и здоров и по-прежнему безжалостен.
— Ты до сих пор служишь в кавалерии?
— Я получил отпуск. Прослужил всю войну и много лет после нее и сделал все что мог — что бы там ни говорили горячие крикуны вокруг меня, какую бы политику ни провозглашали. Но теперь, похоже, мы обречены на поражение.
