Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Ты тоже должна была умереть в огне.
— Но почему я должна умереть?
— Ты не имеешь права жить, детка. Но теперь… — Лоуэлл пожал плечами, — если это происходит так, как я сказал, среди моих сторонников, это оправданно. — Он склонился и прошептал на ухо Шоне: — Это жертвоприношение! Мне надо помнить об осторожности, иначе я лишусь сторонников.
— Не смей разговаривать с ней! — выпалил Фергюс.
— Это еще почему? — спросил Лоуэлл.
— Сегодня ты обещал настоящий обряд — оргию и все прочее.
— Умолкни, Эндерсон!
— Она все равно не девственница…
— Ты не тронешь ее! — перебил Лоуэлл. — Мы принесли ее сюда, чтобы умертвить.
— Какая разница, если она умрет более оскверненной? — поддержал отца Дэрил Эндерсон.
Шона зажмурилась и поморщилась, стараясь не вслушиваться в звуки, доносящиеся со всех сторон. В пещере находились мужчины и женщины, и не все они участвовали в споре, разгоревшемся вокруг алтаря.
Сколько их здесь? Шона задумалась. Возможно, человек десять, а возможно, гораздо больше. Прежде всего ее дедушка Лоуэлл. Кто еще? Кто из ее родных решился на такое преступление?
— У нас мало времени, Мак-Гиннис! — сердито напомнил Фергюс Эндерсон.
— Времени у нас больше чем достаточно. Они не нашли пещеру за пять лет, не отыщут и сейчас.
— Я все-таки не прочь попробовать на вкус ее светлость, прежде чем в ее горло вонзится нож! — пробормотал Фергюс.
— Убирайся! — велел Лоуэлл и, взмахнув полой плаща, повернулся спиной к Шоне, закрывая ее от чужих взглядов.
Лоуэлл улыбнулся, и его лицо превратилось в жуткую маску, нелепо напоминающую лицо самой Шоны.
— Вот так-то, Шона… Да, Дэвид Даглас не умер. Но какая разница? Он все равно умрет.
— Умрет… кого еще вы хотите убить? Дедушка Лоуэлл, что ты делаешь, зачем? Я знаю, ты не сторонник викка…
Он рассмеялся.
— Ты говоришь о безумцах, помешанных на здоровье, доброте и целительных силах природы? Нет, детка, я не принадлежу к их числу.
