Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Но что она может сказать? Как высказать, что она не знала истину, что страдала и проклинала себя, увидев, что натворил ночной пожар? Пальцы Дэвида, до того сжимавшие ее запястье, вдруг скользнули по нежной коже ее груди, и Шона чуть не издала протестующий крик от этого мучительно-чувственного прикосновения. Сам Дэвид не обратил на него ни малейшего внимания.
Ей пришлось бороться с участившимся дыханием, чтобы заговорить. Увлажнить пересохшие губы, чтобы заставить их произносить слова.
— Я никогда не пыталась убить тебя, — проговорила она.
Но по его глазам она видела — он уже вынес ей приговор. И никакие слова не смогут изменить его. Однако она рискнула.
— Уверяю тебя, Дэвид, я никогда не пыталась убить тебя, я не желала твоей смерти…
— Вот как? Значит, моя смерть была нужна кому-то другому. А ты заманила меня в конюшню в ту ночь.
Она сразу поняла: он утратил способность прощать. Неужели он принес ее сюда, только чтобы проверить, известен ли ей человек, едва не нанесший ей смертельный удар?
— Признайся, Шона! — потребовал он, впиваясь пальцами в ее плоть.
Больше Шона не могла вынести его близости, его случайных, но обжигающих прикосновений. Она стиснула кулаки и изо всех сил ударила Дэвида в грудь. Признаться ему? Она уже попыталась объясниться. Истина ничего не значила для Дэвида: он отказывался принять ее."
"— Убирайся к черту, лорд Даглас! Ты уже осудил меня. Больше мне нечего сказать. — Она вновь заколотила кулаками по его груди со всей силой, на которую была способна, и заставила его отступить на шаг.
Но прежде чем девушка успела сделать шаг, Дэвид поймал ее за плечо и грубо повернул лицом к себе. Лицом ко взгляду зеленых глаз, излучающих ненависть.
— Если бы не я, сейчас ты сама была бы мертва! И ты отрицаешь существование заговора?
— Я не могу отрицать существование зла в мире! Или то, что здесь мог найтись злодей, способный обокрасть нас или напасть на женщину.
— Это мог быть один из твоих родственников.
— С таким же успехом это могло быть чудовище, явившееся за тобой из ада…
— Я дрался с человеком.
— Это ты так считаешь.
— А ты считаешь, что родня никогда не причинит тебе вреда.
— Зато ты причиняешь мне боль! — С этим криком она вновь попыталась высвободиться и напрягла плечи, сгибающиеся под тяжестью чужих рук.
Она силилась отстраниться.
