Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
— Они как раз с мамой пошли в магазин, решили галетного печенья ещё купить в дорогу. Сейчас придут и поедем на вокзал, — говорит София, встречая меня дома. — Ужинать будешь?
— Да, немного только.
Иду в спальню и переодеваюсь, мою руки и возвращаюсь на кухню. Замечаю, что Соня взволнована. Её руки немного подрагивают, когда ставит на стол тарелку. Глаза блестят, дыхание более глубокое, чем обычно в спокойном состоянии.
— Ты напряжена, — удерживаю её за руку, когда ставит на стол корзинку с хлебом. — Присядь. Волнуешься, что Роман едет в Элисту?
— И это тоже, — она опускается на стул и сжимает ладони в кулаки.
Я напрягаюсь. София не выглядит расстроенной, значит, ничего плохого не произошло. Она скорее обеспокоена.
— Что случилось?
— Яр, думаю, я не смогу стать твоей секретаршей, — выпаливает. — Есть обстоятельства…
— Ничего и слышать не хочу, — хмурюсь. — Мы ведь договорились, я уже…
Резко выдохнув, София достаёт из кармана платья какую-то палочку и кладёт передо мною на стол, затаив дыхание.
Сперва мне кажется, что это какая-то заколка, но вдруг до меня доходит.
— Это же…
— Тест на беременность, — она закусывает губы, а потом улыбается. — Положительный, Яр.
— Я вижу.
«К моему сожалению, ошибки тут быть не может. Мы проверили всё дважды. Иммунологическое бесплодие после травм развивается часто, хотя повреждения не всегда очевидны»
В груди что-то будто обрывается. Стук замедляется. Это происходит раньше, чем мысли складываются хоть в какую-то мозаику, и Соня замечает.
— Ты… не рад? — её взгляд тухнет.
— Дело не в этом, я бы многое отдал… — собственный голос звучит глухо, будто со стороны его слышу. Сидеть на месте невмоготу, и я поднимаюсь. Делаю несколько шагов к окну и смотрю через стекло с высоты. Эмоции будто притуплены, заперты в каком-то бронированном коконе внутри. — Я бесплоден, София. Я говорил тебе.
Тягостное чувство будто враз высасывает все чувства. Приглушает все краски. Я оборачиваюсь к жене и будто натыкаюсь на прозрачный, но очень прочный барьер.
Барьер между нами.
София тоже стоит. Смотри прямо, в глазах боль.
Я не могу произнести это даже про себя — эти ужасные, ранящие слова. Кажется, что если их озвучу, то пути обратно уже не будет.
Но этот положительный тест…
Замок на двери пикает и в квартиру, шумя и смеясь, входят мать Софии и Рома.
— Папа! — радостно воскликает сын и несётся ко мне."
"Ловлю его на лету и поднимаю на руки.
