Это мгновенно привело ее в себя, и она со всех сил оттолкнула герцога, надавив ладонями на его широкие плечи. Он отпрянул и отступил назад, слегка задыхаясь и глядя на нее своими зелеными глазами из-под полуопущенных ресниц так, словно она была неким мифическим существом, а не женщиной из плоти и крови, стоящей перед ним с губами, наверняка покрасневшими и распухшими от его крепкого поцелуя.
Люси стояла молча, тяжело дыша, прижав руку к груди. Корсет никогда еще не казался ей таким тесным. Ее тело никогда еще так не пылало от жара.
Ее разум никогда еще не был в таком смятении. Какого дьявола с ней это случилось? Люси прижала к губам тыльную сторону ладони. Их саднило, словно герцог обжег ее. Она оперлась другой рукой о спинку дивана, чтобы удержаться на ногах, и глубоко вздохнула.
Что она только что сделала?
Поцеловалась с ужасным герцогом Кларингтоном, вот что."
"Это было неправильно. Непристойно. Неуместно по десятку причин. Он ей даже не нравился. Не совсем так. Совсем не так.
И почему он поцеловал ее, когда они пререкались? Это лишено всякого смысла.
Люси дважды глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом, чтобы вернуть способность связно мыслить. К счастью, герцог отвернулся от нее и расхаживал туда-сюда перед окнами. Хорошо, что он не смущает ее взглядом, пока она пытается отыскать смысл в бессмыслице.
В первую очередь самое важное. Люси расправила плечи. Она сможет с этим справиться. Сможет. Просто нужно все тщательно обдумать. Мыслить логически. Прежде всего, важно решить, что говорить Кэсс.
Можно ли ей рассказать? Следует ли? О нет. Люси не сможет сказать об этом Кэсс. Даже если ухитрится каким-то образом объяснить, что это он поцеловал ее. Кэсс тяжело переживает. Меньше всего ей сейчас нужно узнать о предательстве ближайшей подруги. Но разве это предательство? Кэсс не испытывает теплых чувств к герцогу, однако… Нет. Нет. Нет. Не может быть и речи о том, чтобы рассказать Кэсс. Все слишком сложно.
Люси посмотрела на широкие плечи герцога.
Он умел носить фрак, следовало отдать ему должное. Фрак, выгодно подчеркивающий его плоский живот и… О, ради всего святого. Ей должно быть стыдно за себя. На крошечную долю секунды она слабо улыбнулась, коснувшись своих все еще саднящих губ. Ну ладно. Ей не следовало целоваться с герцогом Кларингтоном, но это было приятно. Очень, очень приятно. И хотя ей не хотелось в этом признаться, он прекрасно знал свое дело как на поле битвы, так и за его пределами.
