"Экскурсанты" медленно прошлись вдоль стены корпуса, огибая выходящие из бетонных колодцев трубы, антенны, заглядывая в распахнутые двери. Один раз даже зашли в ворота, из которых выходили нитки ржавых рельс. В темноте смутно угадывался громадный объем цеха, решетчатые пролеты кранов, лестницы, фермы под потолком на высоте добрых полусотни метров, едва освещенные сочившимся сквозь запыленные ряды стекол светом. Цех был длинным, чуть ли не километровым, и по мере того, как глаза привыкали к полутьме, в его чреве постепенно проступали контуры каких-то застывших машин, конструкции, круглые туши ковшей для разливки стали, колонны изложниц - Филипп не первый раз посещал завод и успел изучить названия его оборудования.
– Пойдем, не бойся,- сказал он, обнимая Аларику за плечи. Голос гулко взлетел под шатер цеха и вернулся басовитым уханьем. Аларика не отстранилась.
– Прохладно здесь… и страшно.
– Чего же тут страшного? - удивился он.- Никого нет.
Они подошли к одной из конструкций высотой в два десятка метров, сработанной из металлических швеллеров, громадных цилиндров, положенных на бок и утопающих в мешанине труб, лесенок, загородов и настилов.
– Мартен,- сказал Филипп.- Устройство для выплавки стали, последнее из оставшихся, остальные вымерли, как динозавры.
Аларика посмотрела вверх и потянула его за рукав.
Филипп проследил за ее взглядом.
– Это мостовой кран, видишь крюки? На них вешали ковш и перемещали расплавленную сталь к другим установкам цеха.
С крюков свешивалась железная цепь, Филипп толкнул ее от себя, раздался металлический скрип.
Аларика поежилась, оглянулась.
– Мне почему-то кажется, что за нами кто-то наблюдает.
Филипп рассмеялся, хотя ему тоже стало не по себе.
– Будет шутить, никого здесь нет. Завод обычно пуст, экскурсии посещают его редко, тогда здесь бывает шумно. А сейчас…- Он замолчал. Показалось, что вверху, под потолком, возникла зеркальная плоскость, изогнулась пузырем и лопнула. С минуту прислушивался к грустной тишине цеха, чувствуя вздрагивающий локоть Аларики.
– Тебе показалось. Под крышей гнездятся птицы, вот и все.
Он привлек Аларику к себе, поцеловал в губы, потом стал целовать плечи, шею, руки, пока она вдруг не оттолкнула его, выдохнув:
– Нет!..- И чуть тише еще раз: - Нет, Филипп… не надо, прошу тебя…
Он стоял, опустив руки, и эхо шуршало из всех углов гигантского помещения обрывками слов: нет, нет, нет…
Потом Аларика взяла его за руку, робко, как никогда раньше.
– Не сердись, пожалуйста, и прости… я сама дала повод… Ты помнишь стихи? "Не прилепить отрезанный ломоть, снег прошлогодний ходит в небе тучей…"
– Помню,- хрипло ответил Филипп.- Я помню. Правда, я помню и другие стихи… Идем?
Через несколько минут они тихо вышли из сумрака пустого здания наружу.