Уже два месяца, как управление ввело обязательные двойные дежурства по ночам: наблюдатель-ученый и наблюдатель-пограничник. По мнению Диего, эти дежурства ничего не давали, один из наблюдателей был лишним, а именно – ученый. Потому что в случае непредвиденного поворота событий право решения принадлежало отвечающему за безопасность.
Диего перевел задумчивый взгляд на пульт. Спокойная россыпь зеленых и белых огней на панели говорила, что дежурный монитор защиты включен и работает нормально. Ни одно движение сверхоборотня не могло пройти незамеченным, и в случае необходимости автоматы сами смогли бы экстренно подключить дополнительные системы защиты – реактивные экраны, гравиконденсаторы и индукторы поля. Но заменить человека полностью компьютеры не могли. Диего покосился на приставку управления ТФ-эмиттером, усмехнулся. «Успеть бы! – подумал он. – Вся жизнь спасателя в этом «успеть бы!». Успеешь – и одной бедой меньше, и кто-то останется жить… И долго потом вспоминается молчаливый укор в глазах совершенно незнакомых людей – если не успеешь, если не сможешь победить время и обстоятельства…»
– О чем задумался? – напомнил о себе дежурный, вставая. – Как ты думаешь, если мы сгоняем партию-другую в шахматы, это не будет нарушением режима?
– Не будет, – подумав, ответил Диего. – Я поиграю черными.
Несколько раз звонки с пультов заставляли Диего и его напарника по имени Зигмунд бросаться к аппаратуре, но в первый раз оборотень просто усилил радиосвечение, во второй – изменил положение тела, пошевелился и потом каждый час «вздыхал» – объем его то увеличивался, то спадал.
– Что-то новое, – задумчиво сказал Зигмунд. – Такое впечатление, будто ему что-то мешает.
Молодой ученый-экзобиолог некоторое время наблюдал за черным колоссом, потом сел за пульт многофункционального исследовательского комплекса и надел эмкан. Диего не мешал ему, зная столько же, сколько и Зигмунд. Недоброе предчувствие сжимало сердце, в такие минуты начинало казаться, что тьма готова хлынуть из всех виомов и затопить зал, пустыню, всю Вселенную! Диего напрягался, с трудом собирал волю в кулак и раз даже с ужасом подумал: уж не болен ли он?! Такого с ним не было никогда! За все двадцать два года работы он никогда не чувствовал такого страха, как теперь, особенно последние полгода на полигоне Марса… Так, может быть, все дело в том, что его нервная система пошла вразнос?.. Нервная… Нервы… Никогда не жаловался на нервы, и на тебе! А может, это первые признаки обыкновенной усталости и ничего более? Пришла пора искать другую работу…
– Вот так новость! – сказал Зигмунд, сбрасывая эмкан и торопливо приглаживая взъерошенные волосы. – Оборотень пророс!
– Что?! – спросил Диего, возвращаясь к действительности.