Шестилетняя Настя задумчиво смотрела на тарелки со скромной едой, когда вдруг получила короткий ответ от Татьяны. — Так говорят про очень высоких людей. Ответ матери заставил дочь задуматься: Значит, Денис у нас верзила. Но Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод: — Почему Лёня? — А Лёня — да. Как странно всё перемешалось в её понимании мира....
— Таня! Меня сегодня, как в той песне, колотит «нервенная дрожь»!
— Господи, да что ж случилось?
— Твой брат… у меня слов нет… — Юлька задыхалась.
— Надеюсь, он не прибил психолога?
— Не прибил! Но своими примочками чуть до инфаркта не довел! Мне кажется, ей самой теперь нужен психолог, чтобы после него в себя прийти.
— Задавая тупые вопросы, человек получает от меня такие же тупые ответы. Какие тут примочки.
— Ну, почему тупые‑то? — воскликнула Юля. — Ну ладно, — махнула рукой, стараясь взять себя в руки, — в общем, дошутился, что ему приписали все признаки параноидального психоза и посоветовали нам подождать с ребенком.
— Ты побольше ходи к этим мозгоправам, они тебе еще не то скажут, — усмехнулся Денис и как ни в чем не бывало придвинул в себе тарелку с отбивными и рисом.
Юля взяла вилку, но потом отложила ее.
— Я так перенервничала, что у меня даже аппетит пропал. И, Денис, это ни капли не смешно. Ты знаешь, как это было для меня важно. А устроил там клоунаду. Танюш, можно чаю с лимоном?
— Сейчас, — кивнула Таня и поднялась с места.
— Я знаю, что важно. Ты попросила — я пошел. Только не для того, чтобы у меня в мозгах какие‑то умники ковырялись.
— Ладно, не ругайтесь, — успокаивающе сказала Таня, всерьез опасаясь за мир в этой семье.
— Это было в первый и последний раз. Я про походы к психологу. А то вылечат еще не дай бог, — ирония, прозвучавшая в последних словах, не смягчала твердости обещания.
Юля тяжело выпустила из себя воздух.
— Спасибо. Я и сама, наверное, не скоро решусь.
— А вот этот твой параноидальный психоз передается воздушно — капельным путем? — озабоченно спросила Настя, снова блеснув знаниями. Девочка так пристально смотрела в серые глаза любимого дяди, пытаясь выявить какие‑то признаки так называемой болезни, что Денис улыбнулся. Да и не улыбка это была вовсе, а легкая ирония, пробежавшая по губам.
— Конечно, — сохраняя серьезный вид, сказал он. — Причем передается в самой острой форме.
Таня и Юля прыснули от смеха, и как‑то сразу ушло небольшое напряжение, царившее за столом.
— Тогда ты меня больше не целуй, — испуганно сказала девочка, шарахнувшись в сторону.
Денис мягко засмеялся и взъерошил белокурые кудряшки племянницы.
— Настенька, он шутит, — успокоила Юля ребенка. — Юмор у твоего дядечки такой… специфический.
— Точно? — с недоверием спросила Настюша."
"— Точно, — кивнула Юля, но Настя посмотрела на Дениса, ожидая и от него подтверждения.
