Автор
Рэйвен стала сестрой для братьев Брейшо, но её предательство разрушило доверие. Теперь враги из Грейвена планируют использовать девушку в войне против семьи. Братья должны решить: простить её или уничтожить угрозу, пока не стало слишком поздно.
Это делает меня больной? То, что мне плевать на собственную мать и ее смерть, но я прихожу в бешенство от одной только мысли, что кто-то может навредить вам?
– Нет, – доносится до меня голос Мэддока. Я поднимаю голову и вижу, что они с Ройсом входят в комнату, чтобы присоединиться к нам. Он опускается на пуф передо мной. – Это не делает тебя слабой. Это делает тебя Брейшо, – шепчет он, и у меня в груди все сжимается.
Семья – это не только общая кровь.
Проклятье.
– Когда мы потребовали ответов от матери Зоуи, – продолжает Кэптен, – нам удалось из нее выжать только то, что она оставила графу об отце в свидетельстве о рождении пустой, заявив, что не знает, кто он.
– И это дало ей возможность отказаться от родительских прав в отношении Зоуи, не спросив тебя.
Он кивает, смотрит на Мэддока, потом на меня.
– Мы проверили документы в ЗАГСе, и оказалось, что запись о выдаче свидетельства о рождении была сделана через тридцать семь дней после родов. Когда его выдают в роддоме, это занимает всего пять дней.
– Она солгала.
– Она, мать ее, солгала. Она вписала в него мое имя, и Коллинз Грейвен был тем, кто спрятал оригинал. – Кэп наклоняется вперед. – Сделал он это, чтобы замести за кем-то следы или по какой-то другой причине, но я едва не потерял из-за этого свою дочь.
Сукин сын.
Я встаю, чтобы подойти к бару, достаю из него бутылку с каким-то темным виски, название которого я даже выговорить не могу, и отхлебываю прямо из горла.
Я закашливаюсь, вытираю рот тыльной стороной ладони и с грохотом ставлю бутылку на стойку.
Мои руки начинают трястись, и я сжимаю кулаки, чтобы избавиться от этой дрожи.
Я позволила им думать, что предала их с парнем, который буквально приложил руку к тому, чтобы так или иначе перевернуть весь их мир. Не говоря уж о том, что я ходила с ним по школе, и, пока все наблюдали за крушением поезда, именно я связала им руки. Коллинз, мать его, откуда-то знал, что их отец попросит их сохранять хладнокровие. Ну, или сохранять хладнокровие так, как это могут три горячие головы.
Коллинзу известно что-то, чего не знают они, и этому ублюдку сорвало крышу.
Я оглядываюсь на парней и вижу, что все три пары глаз устремлены на меня.
Я делаю еще глоток и выхожу с бутылкой через заднюю дверь в патио.
Всего через несколько секунд они оказываются там же.
Мэддок подходит ко мне сзади, окружая своим телом, в то время как я стою возле перил. Кэп встает по одну руку от нас, а Ройс по другую.
Я прислоняюсь спиной к Мэддоку, и его руки обнимают меня.
