Судя по всему, он никак не мог разродиться гневной речью, просто переполнявшей его. При этом он еще и умудрился встать настолько плотно к дверце кареты, что попросту перекрыл выход из нее своей жене и дочери, выглядывающим из-за его плеча. Стражники же, сопровождающие две кареты, вкатившиеся к нам во двор десять минут назад, уже вовсю обшаривали наши владения в поисках несуществующих угроз и опасностей. Из второй же кареты в этот момент, как горох из стручка, уже посыпались люди, а возле первой все еще топтался граф.
Не дождавшись появления леди, мой отец решил все-таки приветствовать гостей.
— Разрешите представиться. Я барон Нари Шангри. Рядом со мной моя дочь, баронесса Миира Шангри. Мы рады приветствовать гостей и просим оказать нам честь и принять наше гостеприимство, поселившись в нашем доме на время визита в столицу нашего королевства.
Вот тут нашего очень дорогого гостя наконец-то прорвало:
— Что это? Что это, я спрашиваю? Почему я должен жить тут? Вы не смеете принимать мою семью в этой лачуге! Я буду жаловаться! Вашик, не разгружайте наши вещи! Мы проведем в этом так называемом доме лишь одну ночь. Уже завтра нам предоставят нормальные апартаменты во дворце.
Он наконец-то сдвинулся с места, и две прекрасные пассажирки сумели покинуть карету, опираясь на руку, по всей видимости, Вашика, которого призвал пред свои очи хозяин. Жена и дочь были на голову выше графа. Нежные, воздушные создания могли бы претендовать на звание несравненного чуда, если бы надменные перекошенные лица не портили картину. Голубоглазые блондинки с искусно уложенными прическами, алыми губами, в шикарных платьях, подчеркивающих их хрупкую красоту, они всем своим видом поддерживали гнев графа, не удостоив нас даже простым наклоном головы в качестве приветствия. Мой же поклон был принят ими как должное. И вот тогда я со злорадством подумала: «Это вы еще в дом не заходили и комнаты свои не видели».
Наши охранники делили небольшую комнату на двоих, а вот всем тем, кого эта семейка привезла с собой, мы смогли выделить лишь четыре комнаты, две из них хозяевам и две — слугам. Восемь двухъярусных кроватей, сделанных по моему настоянию, — это все, что мы смогли предложить слугам и охране. А что? Пусть спят по очереди. Я не собираюсь уступать им свою комнату. Две комнаты высокородной семейке — это роскошь, по-моему. В ближайшие дни столица будет буквально переполнена желающими найти жилье, и если бы не приказ о принятии гостей, мы могли бы хорошо заработать. А так одни убытки. Одну комнату — графу, одну — дочери, а мама путь присоединяется к кому-то из них. Надеюсь, они привезли с собой предметы, необходимые им для комфортной жизни.