Автор
Молодая аристократка, отвернувшаяся от магического обучения, получает суровое наказание: её душа оказывается прикована к чужому телу, превращая её в безмолвного наблюдателя. Теперь ей предстоит пережить испытания, которые она не в силах контролировать, и найти путь к искуплению и свободе.
Сегодня впервые с тех пор, как мы отправились в путь, я выспалась ночью. Впервые мое лекарство подействовало так хорошо. Герцог не метался, не вскрикивал, не пытался сорвать с глаз повязку. Он действительно спал. И мне даже кажется, что краснота глаз стала чуть-чуть меньше. Если бы не мои зелья, он вполне мог бы прийти в себя, но я хочу дать ему отдохнуть от боли. А еще я до сих пор даже не попыталась убрать с его головы это серое шаманское плетение подчинения. Хочу быть уверена в том, что он не будет пользоваться магией без моего согласия и в случае боевого столкновения не побежит геройствовать, как только ему хоть чуть-чуть полегчает. Пока эта дрянь на нем, он будет мне подчиняться, и меня это устраивает. Кто-то скажет, что я перестраховываюсь. Да! С таким сильным магом, каким является герцог Эверли, шутить нельзя. Снотворное и приказ лежать и спать, что может быть лучше? Хотя порой кажется, что он чувствует мои прикосновения, слышит мои слова. Вот только мысли его мне недоступны, и вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом.
Эх, я так надеялась, что мы сумеем проскочить по степи незамеченными! Ну нет так нет.
Вождю одного из кочевых племен мурдов мы показались легкой и привлекательной добычей. Недолго думая он приказал своим воинам атаковать нас. Жуткий вой, означающий у этого народа воинский клич, и гром копыт целого табуна лошадей заставили меня выскочить из фургона. Представшая перед моими глазами картина могла соперничать с любым голливудским вестерном. Сотня придурков с острыми железками наголо верхом на низкорослых лошадках несется в нашу сторону и три десятка моих, не менее умных, им навстречу! Десяток остался стоять вокруг моего фургона. Я даже вздохнуть поглубже не успела, а они уже сшиблись.
И как я этих дураков сортировать буду?
Злость, раздражение, тревога за жизнь Натаниэля, все это вместе заставило мою магию принять вид стихийного выброса. И вот в двадцати шагах впереди меня начинает закручиваться, набирая мощь, воронка торнадо, послушного моей воле."
"Длинный хвост этого чудовища поднимается в небо, а основание начинает движение в сторону сражающихся, подхватывая по дороге глупцов, решивших добраться до нас в обход. Лошади, воины, кибитки, — никто не успел увернуться. Стихия не разбирала их на правых и виноватых. Я не хочу оставлять после себя желающих взяться за ножи и отомстить и жалеть не буду никого. Этот народ не знает жалости. Не уважает слабость.
