Автор
В дыхании боевых искусств и холодной японской зимы. Двенадцать лет ты провела под руководством своего восточного наставника — сэнсэя, чьей авторитет даже за границей не теряет почты. Но лишь раз услышала от него хвалу. Теперь тебя ждет последний тренинг перед выходом на профессиональный ринг, где твое мастерство и дух будут испытаны на истине.
Вот только отвечать на его вопрос она не стала, хотя слова неиссякаемым потоком срывались с ее губ:
— Очнулся… Как же хорошо! Я знаю, тебе пить очень хочется. И кушать. Теперь я тебя не только бульоном кормить буду. Тебе силы нужны, а то привезем в столицу скелет, и меня за подобное кощунство на столичной площади твои родственники растерзают. Мышцы я твои уже дней пять разминаю, а потому, как только силенок наберешься, сможешь встать.
— Погоди… Ишь как много всего ты мне сразу сообщила! А давай так: я спрашиваю, ты отвечаешь. — Отвар смочил горло, позволил ему разговаривать более свободно, и он решил получить ответы на свои вопросы. — Так по кому вы тут убиваетесь, милая леди?
Всхлипывания раздались снова, но теперь они перемежались словами:
— Дети… Я приказала оставить в степи детей! Они не одни, нет. С ними их отцы и матери, но у них нет ничего, ни еды, ни воды, ни оружия, а до монастыря целый день пешего хода.
— И что они натворили? За что ты их так?
— Я их выкупила у мурдов, а они решили, что им мало. Собирались ограбить и избавиться от меня. Но ведь виноваты родители, а страдать будут дети!"
"— Глупая! Если родители не смогут дойти с ними до монастыря, не смогут понять своей вины, ничего путного из этих детей не вырастет. Ты могла бы забрать детей у живых, здоровых, полных сил родителей? Не-э-эт… У каждого в этом мире своя судьба. Кому-то боги посылают испытания, кого-то милуют, кого-то наказывают, на кого-то не обращают внимания. Ты была послана этим людям, как дар богов, они не поняли и теперь наказаны. Делай, что можешь, и не бери на себя лишнего. Ты не богиня, ты человек. Научись оставлять людей наедине с их судьбой, с богами. Меня вот боги тоже наказали, и так наказали, что я до сих пор не уверен в том, что остался жив. Расскажи-ка лучше, где мы? Кто ты? Как ты меня с арены вытащила и зачем тебе все это?
— А давай я тебя буду кормить и рассказывать! Вот сейчас принесу бульон с сухариками и каши жидкой.
Не договорив, она поспешно выскользнула из фургона. Натаниэль усмехнулся. Если таким способом его спасительница пытается уйти от ответов, это она зря. Никто и никогда не мог отвлечь его от того, что его действительно интересовало.
— Ну вот… Шан, уйди с дороги! Тебя уже кормили. Сейчас его светлость приподнимем, покормим, помоем, разомнем, а потом опять спать уложим.
— Я ем. Ты отвечаешь. Помнишь?
— Помню… Рот открывай, наша светлость.
