Автор
В дыхании боевых искусств и холодной японской зимы. Двенадцать лет ты провела под руководством своего восточного наставника — сэнсэя, чьей авторитет даже за границей не теряет почты. Но лишь раз услышала от него хвалу. Теперь тебя ждет последний тренинг перед выходом на профессиональный ринг, где твое мастерство и дух будут испытаны на истине....
Люди стали еще более осторожны в словах и выражениях, охотнее предлагали свою помощь, удвоили охрану и повысили бдительность.
Чем сильнее становилось его тело, чем увереннее движения, тем все решительнее становились его действия. Мой герцог наконец-то окончательно решил жить.
Да, я понимаю, что он никогда не станет по-настоящему моим. Но именно в эти дни, полные опасностей и приключений, он мой — когда крепко спит, когда принимает тарелку из моих рук, когда я обрабатываю его глаза, когда мои пальцы касаются его чуть-чуть отросших волос, когда прижимаюсь к его ладони, предварительно удостоверившись в его крепком сне, когда ночами напролет смотрю на него, такого близкого и такого далекого.
"И вот он настал, этот день. Никто из моих спутников не подозревает о том, что, подчинившись решению герцога и завернув в довольно крупный город Грем, наше растянувшееся совместное путешествие подошло к концу. Я оплатила трехдневное пребывание моих спутников на хорошем постоялом дворе. Нашла представителя Серого ведомства и привела его в номер, который сняла для герцога, а потом самым наглым образом усыпила этого бедолагу и положила спать в своей комнате.
Оплаченный мною ужин и большая бочка, наполненная горячей водой, привели Натаниэля в восторг, отсутствие слуги, должного помочь ему в омовении, расстроило, а мое появление удивило.
— Я правильно понял, ты будешь помогать мне мыться? — спросил он. Догадливый какой. Слава богам, с мозгами у него по-прежнему все в порядке.
— А ты что-то имеешь против? Стесняешься? Что там у тебя есть такого, чего я еще не видела? Все твои шрамы, родинки и так далее я знаю лучше, чем свои.
— Почему в последний? — спросил он, начиная раздеваться.
— Потому что завтра ты можешь снять повязку. Сегодня после купания я наложу ее тебе в последний раз, и уже завтра ты сможешь повязать мою вуаль себе на глаза, как полупрозрачную повязку, и, сберегая глаза, попытаться увидеть все, что тебя окружает.
— Ты не уверена в том, что я смогу видеть, — забеспокоился он, принимая мою помощь и опускаясь в воду.
