Гляди, и память к тебе вернется, раз такие дела творятся. Вот только в рабстве нам всем уже все равно будет, кто мы и откуда, чего хотели, о чем мечтали…
Женщины наконец-то оставили меня в покое и начали устраиваться возле дальней стены клетки, внимательно поглядывая, как наши надсмотрщики распределяют женщин с детьми в клетках, стараясь распихать всех более равномерно. День закончился неожиданно быстро. Как-то вдруг очень резко стемнело. Угомонились в клетках люди. Затихли дети. Замолчали мужчины.
Уставшие подростки опорожняли ведра с отходами жизнедеятельности, а если проще, с дерьмом, как сказал капитан, разносили воду, раздавали чашки и баланду. Сильно голодных еще не было, и потасовки из-за еды на этот раз возникали редко, а потому тишина в трюме наступила почти одновременно с полной темнотой. Прижимая к себе ребенка, уснувшего у меня на коленях, я сидела, прислонившись, как и все, к прутьям клетки, и размышляла о том, что увидела и услышала сегодня.
Да, Ласка права.
Малыш молчит, но его умненькие глазки никак нельзя назвать глупыми и безразличными. Он все понимает. Может быть, потеря магии сначала очень сильно ударила по нему, но я верю в то, что он восстановится. Не может быть, чтобы сын такого сильного мага, как Ларен, был настолько слабым. Он просто еще очень маленький. Возможно даже все, что с ним произошло, на какое-то время затормозит его развитие, но наверняка не остановит совсем. Ему просто нужно помочь. Вот только как? Если мы все сейчас движемся к тому, чтобы полностью потерять себя.
Смогу ли я выбраться из клетки? Да, смогу. Еще в доме Двардского я поняла одну очень важную сейчас для меня вещь: все, что я искренне считаю своим, при смене облика остается со мной. Например, ошейник с кошки упал только при первом обороте в змею, потом он просто исчезал и появлялся вместе с обликом рыси, и снимать я его могла по своему желанию. Вот и сейчас я в теле человека, а в придачу к нему в платье Ланьи, и если поменяю свой облик на змеиный и при этом точно буду помнить, что оковы, надетые на меня, мне не нужны, они упадут на пол.
Придушить ночного охранника мощными кольцами огромной анаконды и взять у него ключи дело еще более легкое, а вот что потом? Ну выпущу я мужчин из клеток, перебьют они охрану. Но корабль идет в составе большого конвоя. Нам не дадут уйти. И даже захватывать не станут. Потопят, как крыс, вместе с кораблем, и все!"
"Как же болит голова.
