В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Тому что по правому борту прилетел фугас и оторвал часть носового отсека, благодаря водонепроницаемым переборкам он конечно на дно не пойдёт… Хотя нет, пойдёт ещё как. Вон пробоины в районе машинного отделения.
По правому борту вообще не осталось ни одной целой шлюпки, оба баркаса в хлам. Полевому борту наблюдаю искорёженные вельбот и гребной катер. А вот паровой не видно. Хотя чего это я вон он пристроился у борта и судя по дыму из трубы на нём сейчас усиленно разводят пары. Значит целёхонек, что радует, потому как полностью соответствует моим планам.
Дожидаться возвращения Руднева не стал. Решение о затоплении крейсера примут и без меня. Обошлись же в моём мире без старшего офицера Степанова, который занимался ремонтными работами и узнал о решении командира постфактум. Я лучше займусь делом, времени-то у меня немного, а сделать предстоит изрядно.
Вернувшись в свою каюту, я достал писчие принадлежности и вооружившись пером начал писать рапорт о переводе.
Переписав трижды рапорт, начал составлять акт о передаче мне парового катера и яла. Кроме того, я хотел получить две пушки, снаряды к ним, оба минных аппарата, шесть метательных мин, два пулемёта, все двести имеющиеся на борту винтовки, двадцать один револьвер и патроны. Не забыл и про имеющиеся в запасе шесть пудов пироксилиновых шашек.
Разумеется это не всё, что могло мне потребоваться для перехода, но я посчитал, что остальное не требует особого упоминания. Вот так сразу не решишь, что мне потребуется, что-то всплывёт в процессе сборов. Опять же, это зависит от наличия добровольцев среди членов команды. Признаться, я не удивлюсь, если после прошедшего боя таковых не найдётся. Одно дело драть глотку перед дракой, и совсем иное, уже после боя, после резкого перехода от мира к войне.
— Александр, — окликнул я своего однокашника.
Мы вместе окончили морской кадетский корпус и в ноябре прошлого года были назначены на «Варяга». Оба занимали одинаковые должности вахтенных начальников и плутонговых командиров. Впрочем, дружными нас это не делало, мало того, этот ушлый паренёк успел уже и тут обо мне пустить мульку, хотя старшие товарищи его по большой части и не поддержали.
— Чего тебе, Олежа? — остановившись обернулся ко мне тот.
