В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
И конечно же, при условии, что я в принципе останусь в живых, ну или всё же в этой реальности. Поэтому, пока не стоит заглядывать так далеко.
— С большим заказом покончили. Теперь о малом. У вас сейчас найдётся пуд мёда? — спросил я заказчика.
— Конечно, — с готовностью заверил тот, закончив писать расписку в получении задатка и убирая деньги.
— Тогда доставьте его на госпитальное судно «Монголия», хирургу Миротворцеву, — выкладывая на прилавок двадцать рублей, попросил я.
— Всенепременно, — заверил меня лавочник.
Выйдя из лавки осмотрелся и взмахом подозвал рикшу. Опять не сыскать извозчика. Хоть бери и арендуй пролётку, как мы это сделали с лодочником. Дороговато, не без того, но я-то могу позволить себе подобные траты.
До пристани добежали в довольно бодром темпе, хотя я и не обещал прибавку. Вот что значит молодость и резвость. Плата-то по расстоянию, вот китаец и несётся как сайгак. К тому же на набережной он наверняка скоренько кого-то найдёт, не смотри, что война и только первое марта, горожане вовсе не против променада на свежем воздухе.
Госпитальное судно «Монголия» стояло у причала и попасть на него не составляло труда. Правда в помещения с больными мне ходу не было, но мне туда и не нужно. Попросил матросика, что тут вместо медбрата, чтобы вызвал Миротворцева, а сам направился в буфет, где заказал себе корзинку с выпечкой и чайник. Люблю я это дело. Как говаривал один мой знакомый — «пирожки это не еда, а потому что вкусно».
— Здравствуйте, это вы хотели меня видеть? — подошёл к столу мужчина двадцати пяти лет.
Высокий, среднего сложения, правильные черты, высокий лоб с зачёсанными назад волосами, ухоженные усы и бородка. Одет в цивильный костюм, который ему идёт. Настоящая гроза девичьих сердец. Такими подробностями его биографии я не интересовался. Да и не выяснял о нём что-либо специально. Только то, что попалось на глаза. Но не удивлюсь, если этот франт тот ещё ходок.
— Миротворцев Сергей Романович? — поднявшись, спросил я.
— Совершенно верно.
— Кошелев, Олег Николаевич, — протянул я ему руку.
— Очень приятно, — ответил он на моё рукопожатие.
— Чаю? — сделал я приглашающий жест.
— Не откажусь.
Ага. Ещё один любитель выпечки. Впрочем, а можно ли её не любить. Пожалуй я таких не знаю.
— Хотел бы передать вам вот эти записи, — я подвинул по столу исписанную мною тетрадь.
— Что это? — спросил он, и отпил из чашки.
— Заметки и рекомендации по использованию мёда в лечении ран.
