В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Подойдите к казначею, я приказал выделить вам под отчёт тысячу рублей.
— Спасибо, — поблагодарил я, бросил руку к обрезу фуражки и вышел из каюты.
Приятный сюрприз. Вообще-то, я не рассчитывал на такой подарок. Потому и Ложкину приказал снять все оптические прицелы. Рассчитывал продать их в Чифу, чтобы заполучить первоначальный капитал. А дальше действовать по отработанной схеме, используя человеческий порок азарта. Но коль скоро копейка в руках завелась, то отчего бы тогда не сдать оптику в Артуре. Просто впишу в свои экземпляры акта, и всех дел.
Пока с левого борта шла эвакуация личного состава, с правого пришвартовался катер и ялик, на которые сейчас шла погрузка имущества и угля. Расход предстоял повышенный, а потому я решил, что двойной запас никак не помешает. Как раз в шлюпку поместится полторы тонны. Надеюсь шторм не случится, и мы её не потеряем раньше времени. Хотя я предпочёл бы оставить её при себе. Но тут уж как сложится.
Когда я пошёл проверить, как обстоят дела с погрузкой, выяснилось, что всё в полном порядке.
Энтузиазм матросов объяснялся довольно просто. Руднев не стал делать тайны из желания мичмана Кошелева и ещё одиннадцати добровольцев вернуться в Артур на минном катере и продолжить драться с японцами.
Стоит ли говорить о том, сколько нашлось «завидующих» успевшим в первых рядах, и «сокрушающихся» по поводу того, что вожделенные места в штате команды катера уже расписаны. А почему бы собственно говоря не полицедействовать, будучи уверенным в том, что тебе не придётся присоединяться к убывающим."
"К слову, «завидовали» не только нижние чины.
Признаться, я не больно-то удивился холодности сослуживцев. Те кто постарше взирали на мой поступок, как на мальчишескую выходку. Молодые офицеры лишь фыркали, чему в немалой степени способствовал мой бывший однокашник Лобода.
