В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Есть! Мы попали! Не описать словами, какое я испытал облегчение, или всё же радость. Слишком уж всё было зыбко.
— Ура-а-а-а!!! — разнеслось над палубой.
Перед ночной атакой я не единожды вдалбливал им в головы, чтобы не позволяли возобладать эмоциям. Но сейчас в этом нет никакой необходимости. Опять же, есть все шансы, что мы погибнем, а потому, хоть напоследок порадоваться от души.
— Боцман, ставить паруса! — повторил я свой приказ.
— Есть ставить паруса. Дубовский, Вруков, Казарцев, ко мне.
Из сигнальщика помощник не очень, но остальные при деле.
— Будко к пулемёту! — продолжал я раздавать команды.
Сам же уже был у крыши каюты, выдёргивал стопор, чтобы развернуть Максима в сторону кормы. Из орудия сейчас стрелять бесполезно, а пулемёт с его свинцовым дождём очень даже будет к месту.
Ну как я и думал. Расход топлива в этом кустарном дымогенераторе просто ужасающий. Едва успел изготовиться к стрельбе, как густые белые клубы валившие из труб словно обрубили. Теперь мы были как на ладони.
Ошеломление после взрыва на крейсере быстро сходило на нет.
Мало? Ну, японские моряки так бы не сказали. Несмотря на то, что нас изрядно раскачивало на волне, я бил достаточно точно, вовремя компенсируя волнение. Впрочем, если быть откровенным, то подстрелил я всего лишь троих, да и то, все они скорее всего были ранены.
Я успел расстрелять всю ленту, пока мы не отдалились достаточно, чтобы эффективность обстрела серьёзно так упала. Осмотрелся. Порядок. Пока я развлекался, боцман с матросами успели поставить паруса, уже наполнившиеся свежим ветром.
