В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Так что, я на это и не рассчитываю.
— Право двадцать! Мой карабин на ходовой мостик! — скомандовал я.
После чего скользнул вниз с мачты и поспешил на мостик, где меня уже поджидал наш сигнальщик Казарцев с моим новеньким карабином и пачкой патронов. Орудие пока ещё устанавливали, но времени у нас уже нет и нужно что-то предпринять. Пулемёт, штука конечно хорошая, но вражеские комендоры частично прикрыты щитом и тумбой, и чтобы их достать нужна не интенсивная, а точная стрельба.
— Ложкин, пригнитесь. Тимофей, гаси генератор, — скомандовал я комендорам и кочегару.
Те выполнили мой приказ, а я вскинул карабин, ожидая когда миноносец появится из стены постепенно редеющего дыма. А вот и он. Дистанция триста метров, не больше. Все необходимые поправки именно для этого карабина в голове сложились сами собой, пока я выискивал уязвимые места.
Правая нога наводчика семидесяти шестимиллиметрового орудия. Японский комендор уже начал доворачивать орудие, чтобы взять нас на прицел, когда я выстрелил в первый раз.
Я передёрнул затвор, одновременно смещая крестик прицела чуть влево, чтобы выцелить наводчика пятидесятисемимиллиметровой носовой пушки. Выстрел! Этот оседает схватившись за бок, именно его было лучше всего видно из-за тумбы.
— Лево на борт! — выкрикнул я, передёргивая затвор.
Палубу под моими ногами повело. Грохнул выстрел бортовой малокалиберки, и снаряд со всплеском упал у правого борта.
Выстрел! Прости мужик, но я не виноват, что ты так чётко отклячил свою задницу. Если повезло, то прилетело в мягкие ткани. Если нет, значит инвалид на всю оставшуюся жизнь.
Достать бы командира, но он словно почуял что запахло жаренным и укрылся за матросскими койками свёрнутыми в рулоны и выставленными по периметру мостика. Довольно неплохая защита от пуль и осколков.
— Ложкин к Пулемёту! — выкрикнул я передавая карабин Казарцеву и спрыгивая в кокпит.
Нужно использовать сумятицу, возникшую у орудий вражеского миноносца со сменой наводчиков. Малость нервозности привнёс загрохотавший над моей головой пулемёт. Пули бодро защёлкали по металлу, с визгом уходя в рикошет.
Ни я, ни заряжавший орудие Будко, ни выступающий в роли подносчика Вруков, этого не слышали. Мало того, ещё и имели все шансы заполучить контузию.
