В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Я ведь сума ещё не сошёл, чтобы в одиночку бросаться в атаку на отряд Адмирала Уриу. А скорее всего и вовсе то результат боя с «Варягом», просто японцы желают принизить доблесть наших моряков в открытом бою. Их гложет, что два русских корабля сумели выдать на орехи целому отряду."
"Француз? Да он вообще гад паршивый, потому как воспользовался частной беседой, а я ни ухом ни рылом. Британец? С ним каюсь, повздорили. Но он осмелился заявить, что русские никудышные моряки и японцы разделают нас под орех. Ну как такое спустить? Высказал пару ласковых, вот он и отомстил.
Словом, хорошо всё то, что хорошо кончается. Руднев не хороший человек, мичманец ничего так, задорный и готовый драться не щадя живота своего. Где он? Прикомандирован к «Новику». Ну и пусть его. Иди сынок, служи царю и отечеству. Я и пошёл. Быстро и не оглядываясь, пока ещё чего не вспомнили.
Было ли мне совестно перед Рудневым? Ничуть. Мнение какого-то там мичманца ничего не значит. У Всеволода Фёдоровича сейчас такой ореол славы, что к нему не прилипнет никакая грязь.
Глава 10
Новые знакомства
Извозчиков в городе не так много, а потому поймать свободную пролётку та ещё проблема. Хоть бери и покупай собственный выезд. Шутка. Куда мне его. Тем более, что достаточно скоро введут военное положение и все пролётки выкупит военное ведомство.
Но выход нашёлся довольно быстро. Приметив рикшу окликнул его и с удобством устроился в коляске. Нет, мне ничуть не зазорно кататься на человеке. Я вовсе не считаю себя выше него, и не стараюсь таким образом самоутвердиться. Наоборот, даю возможность заработать и готов честно оплатить его труд. Его ведь никто не заставляет впрягаться в повозку, он сам это выбрал.
— Давай-ка братец в «Саратов». Быстро добежишь, заплачу вдвойне.
— Да господин, — радостно поклонился сухопарый китаец и взялся за оглобли.
Вот не собираюсь меряться с ним силами, как и выносливостью. При всех моих возможностях, это тело слишком рыхлое, хотя его и пытались как-то привести в божеский вид. Но эти потуги, надо сказать довольно слабые, разбились о лень реципиента. В результате мне досталось то, что досталось.
