Автор
Внутренний голос женщины трепещет от напряжения и страха, ставя ее в невероятно унизительное положение под столом. Угроза босса буквально дышит мужским запахом прямо в лицо, оставляя щекотливую атмосферу напряжения и тревоги.
Но когда фигура шагает ко мне в комнату, я понимаю, что это не бред, потому что зацепившись плащом мой призрачный Зорро ругается голосом Зарецкого:
— Да чтоб весь отдел продаж сидел без премий.
Я нащупываю выключатель бра над головой и озаряю светом комнату, свои выпученные глаза и Андрея в маске.
Ох…хренеть!
Он реально добыл где-то костюм Зорро.
— Леонидова, без комментариев. Ясно?
— А…
— Петь не буду, — сразу предупреждает он.
— Слава богу, — бормочу я. — И к чему весь этот маскарад?
— Чтобы ты не была такой уж врушкой.
Я начинаю подозревать недоброе.
— И зачем тебе это понадобилось? Все уже кончилось, и я призналась родителям и сестре… Покаялась, так сказать… Ты зачем раздеваешься?
— Это синтетика. Чешется, — признается неженка Зарецкий.
— А ремень тоже чешется? — пялюсь я на то, как неторопливо мужские пальцы щелкают пряжкой.
— Невыносимо, — вместе с ремнем на пол падает бутафорская шпага, которую я не сразу заметила, сраженная появлением босса.
— Ты же не собираешься… — я сглатываю.
— Очень даже собираюсь, — не успокаивает меня Андрей.
Я нервно облизываю губы, чувствуя, как предательское тело дает знать, что мы вообще-то рады и уже забыли, какие последствия возникают, когда Зарецкий со мной ночует.
И опять вместо того, чтобы однозначно заявить, что против, я пялюсь на то, как у меня отбирают простынь, которой я накрываюсь в такую жару.
— Это не по-джентельменски, — сипло указываю я Андрею.
— А я не джентльмен. Я благородный дон и местами преступник.
Штаны покидают благородного дона, демонстрируя, что он вооружен, даже, когда голый.
— Наша сделка истекла, — напоминаю я, начиная ерзать под пристальным взглядом из-под маски.
Неожиданно на щеках Зарецкого появляются те самые убийственные ямочками, которыми он так редко радует своих офисных поклонниц.
— Я готов заключить новую.
— И что будет, когда и она закончится? — прикрыв глаза, я прислушиваюсь к своим ощущениям, от поглаживающих движений по бедру.
— Возможно, пролонгация… — матрас прогибается под тяжестью мужского тела.
— А…
— Отдел продаж, помолчи, а, — просит Зарецкий. — На этот раз я хочу все сделать правильно.
И прижимается губами к моему животу.
А через пару минут мне становится не до разговоров, когда настойчивый язык принимается изводить меня, то кружа вокруг клитора, то выливая мою щелку.
Когда смелая ласка превращается в глубокий затяжной поцелуй, я буквально умираю.
