В уютном баре с зачесанными назад волосами столичного криминального авторитета происходит неожиданное открытие: новый дворник заменяет старого. Пронзительные события подаются в жаргонистской манере, создавая атмосферу криминальной суеты и тайных интриг.
При беглой проверке документов, если подчистки выполнены достаточно искусно, полицейские и внимания не обратят. Вам не повезло в том, что я вами заинтересовался и провел глубокую проверку, после которой у вас не стало никаких шансов…
«Вот сволочь какая – Кудеяр, – сердито подумал Сабинин. – Все уши прожужжал в свое время, что паспорт совершенно надежен…»
– А вы, простите, не блефуете?
Мюллер молча полез во внутренний карман пиджака, вытащил свернутые в трубочку бумаги, перетянутые узкой черной ленточкой, положил перед Сабининым:
– Собственно говоря, документация такого рода является секретной, но если нет другого способа вас убедить… Полюбопытствуйте.
Проглядывая бумаги, Сабинин все более мрачнел. Из того, что он видел, недвусмысленно вытекало: чертов австрияк прав, паспорт в самом деле липовый, что дотошная имперская полиция установила совершенно точно…
– Итак? – вежливо осведомился комиссар. – Похоже на фальсификацию?
– Нет, – честно ответил Сабинин.
– Вот видите… Болгарское княжество, таким образом, от вас официальным образом отрекается. Остается Российская империя… но вам ведь туда нельзя.
Опустив глаза, Сабинин кивнул.
– Как видите, положение ваше не из приятных, – участливо сказал комиссар. – Вот и получается, что я – ваш единственный якорь спасения. Могу вас выслать завтра же, а могу и оставить в стране, могу помочь получить настоящий вид на жительство… У меня нет времени, господин Трайков, в связи с предстоящим высоким визитом – ни сна, ни отдыха… Поэтому я не расположен танцевать с вами долгие танцы.
Он демонстративно вытащил часы и уткнулся в них взглядом.
– Вы мне не оставляете другого выхода…
– Это, как я понимаю, означает «да»?
– Правильно понимаете, – буркнул Сабинин.
…Через четверть часа он встал из-за столика в кафе официально оформленным, путем письменного обязательства, негласным сотрудником австрийской полиции под рабочим псевдонимом Готлиб, то есть, если подумать, несомненным покойником, если об этом прознают обитатели пансионата.
