В уютном баре с зачесанными назад волосами столичного криминального авторитета происходит неожиданное открытие: новый дворник заменяет старого. Пронзительные события подаются в жаргонистской манере, создавая атмосферу криминальной суеты и тайных интриг.
Не отдергивая штор, сказала:
– Крепенько дрыхнуть изволите, ваше степенство, господин аргентинский авантюрист… Девятый час, пани Янина уже завтрак готовит, а вы валяетесь законченным сибаритом…
– Подошли бы вы поближе, мадемуазель, а еще лучше – прилегли рядом…
– Увы, – сказала Надя с сожалением. – Начались женские сложности… понимаешь?
– Я ж был женат. Жаль…
Оглянувшись, Надя поплотнее прикрыла дверь спальни и подошла к нему:
– Не унывай. Легкомысленные французы, люди с фантазией, для таких случаев кое-что придумали…
И, беззаботно улыбаясь, опустилась на колени у постели.
Сознание Сабинина раздвоилось самым причудливым образом, достойным нескольких строчек в трудах знаменитого Ломброзо: одна его часть блаженно успокоилась в приливе незнакомого прежде наслаждения, другая, рассудочная, по-звериному чуткая, лихорадочно искала ответа на один-единственный вопрос.
Если все произойдет так, как он предвидит, каким именно образом его попытаются привести в состояние то ли хладного трупа, то ли в облик бесчувственного бревна?
Пуля? Удар по голове? Первое легко получить даже от хрупкой женщины, да и второго от нее же можно ожидать.
И все же… Выстрел могут услышать, а бить по голове бронзовой Жанной д’Арк слишком рискованно – ну как не удастся оглушить с первого удара?
Как он сам поступил бы на их месте?
Да попросту постарался бы подмешать какую-нибудь гадость в еду или питье.
– Бог ты мой, – прошептал он расслабленно, когда все кончилось.
С невинным взором, утирая нежный рот кружевным платочком, Надя ответила:
– Нет нужды ехать в Африку, чтобы попробовать ананас… Одевайся, пора к завтраку.
И выплыла из спальни, грациозная, невозмутимая лесная нимфа.
