Военный авантюрист поручик Сабинин вовлечен в опасную игру шпионажа и политического насилия. В 1907 году, когда революционеры готовят покушение на австрийского императора, герой должен выбрать между верностью и предательством, между личной выгодой и моральным долгом. Его путь лежит сквозь...
Раздел Chitat.online для книги «Непристойный танец» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Военный авантюрист поручик Сабинин вовлечен в опасную игру шпионажа и политического насилия. В 1907 году, когда революционеры готовят покушение на австрийского императора, герой должен выбрать между верностью и предательством, между личной выгодой и моральным долгом. Его путь лежит сквозь...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Военный авантюрист поручик Сабинин вовлечен в опасную игру шпионажа и политического насилия. В 1907 году, когда революционеры готовят покушение на австрийского императора, герой должен выбрать между верностью и предательством, между личной выгодой и моральным долгом. Его путь лежит сквозь...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Бестужев так и не нашел времени вытряхнуть из барабана стреляные гильзы, перезарядить оружие, так два часа с бесполезным револьвером и проходил…
Мелькали секунды – а казалось, часы проползали…
Сообразив, наконец, в чем дело, Жилинский, не сводя с корчившегося в нелепой позе Бестужева яростного взгляда, торопливо выбивал гильзы шомполом, потом полез в карман, принялся лихорадочно заталкивать патроны в гнезда…
Нога нашла точку опоры – и, понимая, что уже в следующий миг может ее и лишиться, Бестужев отчаянным рывком бросил тело вверх, так, словно одним прыжком предстояло взметнуться из кипящего адского котла к прелестям рая…
Он обрушился на Жилинского, сбил его с ног, и оба вновь покатились по палубе. Отбросив всякую цивилизованность, Бестужев ударил коленом по всем правилам подлой кабацкой драки. Жилинский, наверное, дико орал от непереносимой мужской боли, но штабс-ротмистру казалось, что он оглох. Он нанес еще несколько ударов, не менее жестоко и метко, подхватил револьвер, пошатываясь, поднялся на ноги и встал над корчившимся врагом, цепляясь за поручни, чтобы не упасть. Легкие шумели, как кузнечные меха, во всем теле разлилась противная слабость. Неуклюже затолкав револьвер за пояс, он, покачиваясь, направился к висевшей неподалеку шлюпке, где еще раньше заприметил свернутую кольцом веревку изрядной длины, – аллах ее ведает, как она именовалась на морском жаргоне.
Прихватив ее, вернулся назад и принялся методично связывать слабо шевелившегося Жилинского, стараясь, чтобы многочисленные узлы были достаточно крепкими. Опутывал его тонкой смолёной веревкой, как паук паутиной пеленает пойманную муху. Пришлось сделать над собой изрядное усилие, чтобы остановиться, – ведь этого достаточно, вполне…
Закончив, рухнул рядом с бомбистом, похожим скорее на какой-то гротескный сверток, и, бессмысленно уставясь в серое скучное небо, жадно хватал ртом воздух, чувствуя ломоту во всем теле, боль в челюсти и затылке, изжогу под ложечкой, куда однажды пришелся кулак Жилинского. Медленно поднял руку – в локте занозой застряла тягучая боль, – потрогал щеку, висок, волосы. Там было мокро и липко, на ладони остался густой мазок крови.
И сразу же новая боль колюче пронзила кровоточащий висок, куснула под ребра…"
"Он не знал, сколько лежал так. Очнулся, услышав хриплый голос Жилинского:
– Сволочь… Что ты сделал, сволочь…
– Упаковал добычу, – сказал Бестужев, улыбаясь окровавленными губами. – Только-то и всего…
– Сволочь…
– Ну, это тема для дискуссий… – откликнулся Бестужев.
Нашарил в кармане портсигар и осторожно сунул в рот тонкую германскую папиросу, придерживая мундштук распухшими губами.
