Они были магически привязаны к массивной деревянной шкатулке на толстых ножках, которая обнаружилась в дальнем углу зала на большом постаменте.
Колдер быстро снял куртку, после чего повернулся ко мне. Пока я стояла с ромашками в руках и хлопала ресницами, он деловито и совершенно спокойно размотал мой шарф и стащил шапку.
– Давай займем столик, – кивнул он на ближайший и повесил свою куртку на спинку стула.
Я кивнула, испытывая еще большую неловкость, чем на улице. Знала бы, что мы пойдем гулять, надела бы что-нибудь поприличнее, чем просто темно-синее платье в клетку.
Положив ромашки на край стола, я тоже сняла куртку и уже собралась садиться, как Колдер схватил меня за руку и потянул за собой к раздаче.
– Ты чего? – растерялась я. – Сказала же, что не голодная. И мне ничего не надо.
– А мне надо. Твоя помощь, – отозвался он, продолжая тащить меня за собой.
Ладонь у него была твердая, крепкая и горячая.
– Помощь? – переспросила я, не торопясь освобождать свою руку.
– Я очень и очень голодный, так что нам понадобится два, – усмехнулся он, отпуская меня и вручая розовый поднос. – На один мы все не уместим. Поможешь?
– Ладно, – пробормотала я, немного ошарашенная таким напором.
Шагать вдоль прилавков, на которых готовые блюда буквально исходили умопомрачительными ароматами, оказалось самым настоящим испытанием. Желудок не просто свело, он завязался в двадцать узлов и болезненно сжался, прилипнув к позвоночнику.
А Колдер будто и не замечал моего состояния. Или замечал? Не зря ведь если мой взгляд вдруг слишком надолго задерживался на каком-то блюде, оно тут же ставилось на поднос. Представить, что боевик будет есть блинчики с творогом и кашу с сухофруктами и орехами, в центре которой щедро плавал кусок растаявшего сливочного масла, я не могла. А вот яичница с дольками хрустящего бекона и двумя поджаренными сосисками, как и пышные панкейки, щедро политые оранжевым медом, отлично вписывались в мое представление о мужском завтраке.
Пока мы медленно продвигались в сторону кассы, Колдер успел поставить на поднос симпатичный пузатый чайник и две белоснежные чашки.
На мой немой вопрос он лишь пожал плечами.
– Ну просто чай же ты попить можешь, не так ли?
И как такому отказать?
На кассе он расплачивался сам. Быстро достал заготовленные купюры, подхватил поднос и велел идти к нашему столику. Кстати, пока мы выбирали, народа в столовой прибавилось, и за нами на раздаче даже скопилась небольшая очередь.