Родительская кухня на третьем этаже дома в Саммите, Нью-Джерси — вот где начинались почти все субботы ее жизни за последние тридцать один года. Риган привыкла залезать на перила и подглядывать в окно в ожидании начала нового дня. Но эта суббота была особенной: это последняя ее незамужняя суббота....
Но, когда она помчалась прямо на него, подобная разъяренному памплонскому быку, у него не осталось сомнений, что это и есть та самая обиженная невеста.
— Это вы! Вы искромсали мое платье! — завизжала она и, как дикая кошка, набросилась на Фрэнсиса.
Фрэнсис хотел дать деру, но не успел. Секунда — и он уже лежал на земле, сбитый с ног мощным ударом.
— Одного я взяла! — крикнула Бриан, обращаясь к Риган, Джеку, Поли, Трейси, Кит, подругам Трейси и нескольким полицейским, которые выскочили из машин, стоявших на стоянке мотеля.
— Сволочи! Сукины дети! — вопила Бриан. — Вы сгниете в тюрьме!
Марко выругался и пустился наутек, но далеко убежать не успел. Двое полицейских пригвоздили его к земле, в то время как трое других помчались к номеру, из которого приятель Марко, почувствовав, что запахло жареным, пытался удрать через заднее окно.
— Бриан! — осуждающе сказал Поли. — Тебе надо было подождать, пока они не поднимутся по лестнице!
— Но я не могла ждать! Эти уроды искромсали мое свадебное платье!
Фрэнсис лежал на земле, и вид у него был довольно-таки жалкий.
— Черт! — выругался Марко. — У меня рука поранена. И в рану наверняка попала инфекция!
— Так, стало быть, платье Бриан было испачкано вашей кровью, — с отвращением сказала Риган.
— Надеюсь, ты больно порезался, — фыркнула Бриан.
В то время как Марко и Фрэнсиса, сопровождаемых почетным эскортом блюстителей порядка, усаживали на заднее сиденье полицейского внедорожника, три апрельские невесты торжественно открыли коробку из-под посудомоечной машины и вытащили оттуда четыре великолепных свадебных платья.
— Моего платья здесь нет, — сказала Бриан. — Но я ни на какое золото мира не променяла бы эту поездку.
— А мое хотя и здесь, но я решила пустить его на нужды благотворительности, — откликнулась Трейси. — Я отправлю его в Гаити. Сколько девушек выходит там замуж в повседневных белых платьицах, а многие и этого не могут себе позволить.
Риган быстрым внимательным взглядом окинула свое свадебное платье. Если не считать оторванной пуговицы, оно выглядело очень неплохо. Единственно, в чем оно нуждалось, так это в том, чтобы его хорошенько отутюжить.
— Ну а коли так, друзья, — сказала она, — предлагаю всем вместе пообедать в «Белладжио»,[20] а затем вернуться в Нью-Йорк.
