Родительская кухня на третьем этаже дома в Саммите, Нью-Джерси — вот где начинались почти все субботы ее жизни за последние тридцать один года. Риган привыкла залезать на перила и подглядывать в окно в ожидании начала нового дня. Но эта суббота была особенной: это последняя ее незамужняя суббота....
Подруги поднимались на четвертый этаж, сопровождаемые доносившимися из-за дверей квартир, мимо которых они проходили, обычными бытовыми звуками: раскатами рок-музыки, детским плачем, ревом телевизора. Они прошли и мимо квартиры, в которой какая-то оперная певица или, по крайней мере, особа, возомнившая себя таковой, занималась вокальными упражнениями. Делала она это с большим вкусом:
— Ля-ля-ля. Ля-ля-ля. ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯЛЯ-ЛЯ.
— Ишь, заливается, — пробормотала Кит, взбираясь по лестнице.
Риган хмыкнула и выразительно округлила глаза.
— Четыре В должна быть прямо здесь, налево.
Они остановились перед исцарапанной дверью с несколькими замками.
— Мартышкин труд, — прошептала Риган, нажимая на кнопку звонка.
Сразу же послышались щелчки и лязганье отворяемых замков. Дверь приоткрылась буквально на два пальца, и в щелочке показалась пара блестящих карих глаз.
— Привет, — сказала Риган. — Я Риган Рейли. А это моя подруга Кит.
— Одну минуточку, — дверь захлопнулась, и загремела цепочка, которая должна была помешать Риган и Кит с ходу вломиться в жилище.
— Извините, если мы вас потревожили. Мы вас случайно не разбудили? — поинтересовалась Риган.
— Да, я тут немного вздремнула, — бодро подтвердила Виктория. — Но теперь я уже проснулась.
"Риган и Кит ступили в крошечную сумрачную квартирку. Встроенная кухня, небольшая гостиная со старыми деревянными полами. Риган сразу поняла, что Виктория явно не из числа тех, кто станет лезть из кожи вон, чтобы хоть как-то украсить свое жилище. Одна стена практически от пола до потолка была занята полками, забитыми до отказа книгами, компакт-дисками, видеокассетами и всевозможными безделушками. На противоположной стене висели две разновеликие репродукции в рамках.
