Сыщица Риган Рейли и её жених Джек готовятся к свадьбе. Когда Риган приходит в салон за свадебным платьем, она обнаруживает взлом и исчезновение модельеров. Начинается расследование, которое втягивает героев в опасную игру и грозит помешать их счастью.
Они и не догадывались о том, что от водителя машины, стоявшей за ними в очереди на парковку, не укрылось их внезапное бегство.
Этим водителем был не кто иной, как Джек Рейли.
25
Джефри Вудолл чувствовал себя так, будто огромная гора свалилась у него с плеч. Такого колоссального облегчения он не испытывал, пожалуй, за всю свою жизнь. Наконец-то он избавился от Трейси, и что еще лучше, судьба преподнесла ему это счастье на блюдечке с голубой каемочкой; ему не пришлось усаживать ее на диван и, мучительно подбирая слова, пускаться в туманные объяснения. Когда она сообщила ему об украденном платье, он с радостью за это ухватился, разом выпалив все, что накопилось в его душе за долгое время.
Теперь, сидя у себя дома на Сентрал-парк-уэст в Манхэттене, он откупоривал бутылку шампанского, чувствуя легкое головокружение от свалившегося на него счастья. Все утро он названивал бесчисленным гостям, сообщая им, что все отменяется и на следующую субботу, девятое апреля, они могут строить какие угодно планы, и заверяя тех, кто уже прислал подарки к свадьбе, что все непременно будут отосланы обратно.
Мама Джефри была просто раздавлена известием. Отец, по своему обыкновению, отмалчивался.
Он вообще редко высказывал свое мнение. Именно от него Джефри унаследовал эту черту — неумение делиться своими чувствами.
— Что я скажу своим друзьям? — чуть не плача, спросила мать.
— Скажи им, что у нас ничего не вышло.
— Деньги за авиабилеты нам уже не вернут. Может, мы все-таки прилетим в Нью-Йорк. Посмотрим какое-нибудь шоу…
— Что ж, неплохая идея, — ответил Джефри, в глубине души желая, чтобы они вовсе не приезжали. У него были другие планы относительно того, как провести время. Джефри прекрасно знал себе цену: богатый привлекательный блондин тридцати двух лет, он казался весьма завидной партией, если, конечно, закрыть глаза на его педантизм, доведенную до абсурда страсть к порядку и чистоте и снедающее душу чувство неуверенности в завтрашнем дне.
Он происходил из весьма респектабельной чикагской семьи. Закончив бизнес-школу, переехал в Нью-Йорк и вот уже семь лет работал в одной и той же страховой компании, неукоснительно придерживаясь строгого распорядка, малейшее отступление от которого повергало его в панический ужас. Но теперь настало время для решительных перемен. Все его мысли были заняты той, которая, как он надеялся, научит его радоваться жизни, позволит ему быть естественным, освободит его, избавит от чувства вины перед самим собой и окружающими.
