В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Она почему-то не умерла на месте, даже сознания не потеряла."
"Она только смотрела, как по ее темному пальто льются мелкие белые осколки. Голове стало холодно и больно.
Лампу жалко, подумала она. Как же я теперь буду работать без лампы?..
– Колян, чего ты шумишь?!
– Да не, тут стены толстые!
– Смотри, а то она говорить не сможет!..
– Заставим!
Крошки стекла попали ей на губы и, должно быть, в рот, потому что Маня закашлялась и кашляла до тех пор, пока кто-то из них не ударил ее по спине. Она ткнулась носом в колени.
– Ну, начинаем разговор, – деловито сказал Колян и присел перед ней на корточки. – Сама отдашь или как?
– Чего отдавать-то? – прокашляла Маня.
В горле жгло так, что из глаз полились слезы. Она кое-как утерла их той рукой, что еще шевелилась. Она никак не могла вспомнить, левая это или правая, а ей казалось очень важным вспомнить.
– А чего тебе в той богадельне дали! Оно все равно не твое! Отдашь, и мы уйдем. Тихо-спокойно. Не отдашь, – улыбчивый Колян потрепал ее по щеке, – я тебе кишки на шею намотаю и за них повешу, а все равно найду.
– Лучше отдай, – посоветовал второй.
Он был не такой улыбчивый, как Колян, и Мане вдруг показалось, что она его где-то видела.
– Я отдам, – хрипло пообещала Маня Поливанова, бывшая писательница Покровская. – Только я не знаю что.
– А то, сука, что тебе Серый в карман сунул!
– В какой серый карман?
Колян хлопотливо всплеснул руками и задел Маню по носу так, что из него моментально хлынула кровь.
– Ай-ай-ай, – проговорил он с сочувствием, – это что ж такое делается.
Зажал Манин нос пальцами и дернул. Маня захрипела и стала валиться набок.
Он отпустил ее, пнул с досады и вытер руку о ее воротник.
– Да ладно те, Колян! Слышь, она по ходу не понимает.
– Так я объясняю! Я ведь объясняю, да, заинька? Где конвертик-то? Куда заныкала? Отдай дяде конвертик, будь хорошей девочкой!..
Маня хрипло и тяжело дышала.
Двое уродов переглянулись.
Колян достал с полки какую-то книгу, открыл, прочел название, старательно шевеля губами, фыркнул, закатил глаза презрительно и легонько постучал ею Маню по голове:
– Ты в богадельне книжной была? Где козлина этот чего-то тиснул? – Тут он вдруг рассвирепел.
– Отдавай, и пойдем мы, – вступил второй. – По-тихому.
