В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Там схема длинная, от Якутска до Москвы мильон посредников, концов не найдешь, а ты нашла! Потянется, говорю, теперь ниточка-то, потянется!.. – Он фыркнул и покрутил головой. – Понесло, на наше счастье, дурилку этого в книжный магазин! Чтец-декламатор, так его и разэдак! Он курьер бриллиантовый, а не удержался! Книгу спер! Ну, налей еще-то по одной, чего ты смотришь, парень?
Дэн проворно разлил виски.
– А бриллианты у Викуси забрали, ваше высокоблагородие? – спросила Маня.
– Изымаем.
– Небось перепугали ее, – озабоченно выговорила Маня.
"– Все у ней в порядке, сиди спокойно. Я объяснил там, чтоб поделикатней. Ну, за нашу счастливую жизнь в рамках модернизации экономики! – Он опять махнул и закусил лимоном. – Так что ты молодец, Манюня! И вы, мужики, тоже молодцы. Все аккуратненько сделали. Однако вот вам совет мой – когда в следующий раз соберетесь причал штурмовать, звоните мне сначала! Мало ли какая артиллерия тут у них могла быть, может, пулемет М60 или еще чего похуже.
– Ясно. – Это Дэн сказал, как на уроке ответил.
– Ну и хорошо. А теперь, Манюня, проси, чего хочешь. Вот чего тебе в данный момент жизни не хватает для полного счастья, того и проси.
– Освободи Берегового.
– Нет.
Дэн встрепенулся и весь подался к полковнику:
– Это вы ведете Володькино дело, да?
Никоненко покосился на него.
– Володька не виноват! Я точно вам говорю, не виноват! Его кто-то по-крупному подставил, понимаете? Ну он же не кретин, чтобы убить, а потом самому приехать сдаваться, да еще с трупом! – горячился Столетов.
– Всяко бывает.
– Послушайте, товарищ полковник!..
– Дэн, называй его просто – ваше высокоблагородие! – предложила Маня.
Журналист Столетов отмахнулся:
– Он не виноват, ну говорю же! В этом разбираться надо! Во всех подробностях! И мы… мы добьемся честного и справедливого расследования, и все газеты про это напишут, и телеканалы покажут! Я уже всем позвонил, и энтэвэшникам тоже, а у них есть свой отдел журналистских расследований, и вы должны понимать, какой шум поднимется, если вмешаются журналисты!
– Кстати, – вставила Маня, – поднять шум – это как раз идея его высокоблагородия.
Дэн как будто икнул негромко и замолчал.
