В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Алекс открыл глаза, очень светлые и совершенно бессмысленные, как показалось полковнику, и спросил:
– Романов женат?
– Был дважды в далеком голоштанном детстве. Где-то имеется взрослая дочь.
– Но ведь он с кем-то наверняка живет.
– Наверняка, и даже, скорее всего, так оно и есть, – ответил Никоненко и со всем возможным сарказмом раздавил в пепельнице сигарету, – только это, мил-человек, не ко мне! Я ж тебе про базы данных все рассказывал! У меня записано, кто такой, где прописан, когда женился-развелся, и еще правонарушения какие совершал.
И они опять замолчали. Алекс закрыл глаза.
– Ты вот что, – сказал наконец Никоненко. – Ты бы у журналюг поспрошал. Особенно у тех, которые из желтой прессы. Они-то как раз наверняка в курсе, у них базы данных вовсе другие. Но в голове держи все время, что, если тут Романов замешан, Берегового закроют по полной.
– Да, – согласился Алекс. – Буду держать.
Он неловко поднялся, уронил телефон и полез под стул доставать.
– Штаны бы переодел.
Алекс вытащил телефон и кивнул.
– Как там Маня?
– Когда я уезжал, была ничего. Но дальше будет хуже."
"– Да знаю я! – Никоненко махнул рукой. – Ты смотри… поаккуратней, Алекс. – Первый раз он назвал его по имени. – Мане нелегко придется, и Береговому тоже. Не знаешь, у него мать-отец есть? Жена-дети?
– Мать в больнице.
Полковник задумчиво выругался.
– Ладно, я посмотрю там, чего еще можно сделать. Как только эксперты раскачаются, сообщу.
Алекс взглянул на него, но, кажется, не увидел и не услышал.
…А может, чего и надумает, вдруг решил полковник. Кто его знает! На бестолкового не похож, и вон как старается ради чужого парнишки! Опять же, Маню у злодеев отбил. Может, и надумает, а мы поможем, как можем, хотя дело… кислое совсем. Ох, кислое дело!..
Алекс вышел из неприметного серого здания на какую-то другую улицу и некоторое время бродил вокруг, пытаясь в сутолоке и свалке из машин и людей отыскать митрофановский «Купер».
