В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Некоторое время вода, стекавшая ей на губы, была соленой, вот как уработалась на тренажерах Екатерина Митрофанова! Потом вода стала обыкновенной, и Катя с наслаждением подставляла голову и лицо под струи.
…Когда же все-таки выпустят Берегового?.. А может, выпустили уже? И Дэн на самом деле звонил?
Она долго и тщательно вытиралась, оттягивая момент, когда уже можно будет включить телефон. А вдруг?..
Она вытиралась, потом дула на голову бестолковым слабосильным феном, который не столько сушил, сколько раздувал волосы в разные стороны, и все поглядывала на телефон, выложенный на лавочку.
Включу, когда досушу, думала она. Нет, когда выйду на улицу.
Включу, когда сяду в машину.
Все сошли с ума, права давешняя спортсменка. Всем нужен врач!..
Алекс Шан-Гирей, раскрутивший дочь знаменитого певца Александра Романова на признание, почему-то заявил, что он бабочка-капустница и ничтожество, а полковник Никоненко опроверг это заявление, сказав, что Алекс – молодец и вообще орел.
Писательница Покровская, когда Катя позвонила ей сегодня утром, отрешенным голосом пробормотала в телефон:
– Не мешай мне работать, – и положила трубку, хотя всем известно, что она не работает уже несколько месяцев, потому что не может.
Не может, и все тут.
Анна Иосифовна вызвала Митрофанову в кабинет и два часа искусно пытала, так что Екатерина Петровна вышла от нее совершенно разбитая и одновременно странно возбужденная."
"– Ты должна научиться доверять людям, – сказала генеральная директриса напоследок.
– Мы не хотели вас волновать…
– Я не при смерти и не в маразме, – отрезала Анна Иосифовна. – Все, что происходит с сотрудниками моего издательства, имеет отношение ко мне! В конце концов, давно можно было позвонить генеральному прокурору! Он очень милый мальчик, и его отец когда-то был моим… В общем, это совершенно неважно!
Тут Митрофанова совсем струхнула.
– А ты предпочла держать меня в неведении из каких-то непонятных соображений. Что ты молчишь?..
– Вы же меня препарируете, Анна Иосифовна. Препарат не может разговаривать.
Директриса посмотрела на нее, непонятно усмехнулась и отпустила.
Жизнь похожа на книгу с неразрезанными страницами, вот о чем думала Митрофанова, сбегая с шестого этажа на свой четвертый.
