В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
– Береговой убил Балашова?!
– Дура! – гаркнул он. – Не убивал он никого! Я же тебе говорю, он его трупак в багажнике своем нашел!
– Этого не может быть, – пролепетала Митрофанова. – Этого просто не может быть.
– А ты чего? Поклонница, что ли?..
Сергей Балашов был знаменитым телевизионным ведущим, красавцем и умницей, создавшим себя из ничего, как феникс из пепла, впрочем, феникс, кажется, не создавал, а, наоборот, возрождался!.. Но и Балашов – да, да! – много раз воз-рождался после того, как программы закрывали, а его самого снимали с работы.
…Или можно?..
– Вода есть? Я бы попила.
– Нет воды. Сейчас тормозну у палатки, купим.
– Палаток тоже нет, – сказала Митрофанова отрешенно. – Все позакрыли. Не может быть, чтоб Балашова убили.
– Убили. А Володьку взяли как бы с поличным, когда он им труп привез.
– Да нет, ну чушь, чушь! – закричала Митрофанова и опять задышала в окно. – Этого быть не может! Как Береговой мог убить Балашова?! Где Береговой и где Балашов?!
– Не убивал Володька его! Точно не убивал! Он приехал, а там никого, говорю же! Он оставил журналы и уехал, а потом в своей тачке его нашел!.
– Ты мне надоел, – отчеканила Митрофанова. – Я ни слова не понимаю из того, что ты говоришь. Приди в себя и говори нормально, ну!..
Дэн пошевелил губами, должно быть, выругался беззвучно и заговорил очень громко, как будто Митрофанова была тугоухой:
– Я брал у него интервью.
– У Балашова?
– Ё-мое. У Балашова.
– И Береговой повез Балашову журналы. Домой.
Дэн хмыкнул и покрутил лохматой башкой.
