В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Машина осталась у забора, заезжать на участок он, разумеется, не стал, несмотря на то, что ворота стояли настежь, и сквозь причудливое чугунное литье ограды Береговому уже был виден ее полированный бок. Там, за забором, фонари горели синим уличным светом.
Сейчас он дошлепает по лужам до этого света, милого своей привычностью, распахнет дверь, плюхнется на сиденье, приемник запоет, двигатель заурчит и…
И тут Береговой споткнулся, ноги разъехались, он бухнулся коленями и животом в лужу, ткнулся лицом.
Отплевываясь, он неуклюже пополз, встал на четвереньки, по-собачьи встряхнулся и замер.
Поперек дорожки лежал человек, о которого он и споткнулся. Прямо перед носом Берегового было лицо, синее от света дальнего фонаря, с черными впадинами глаз и висков.
Человек был абсолютно, непоправимо мертв.
Медленно, словно во сне Береговой дотронулся пальцами до ледяной щеки и отдернул руку.
Какой-то посторонний, монотонный звук протыкал сознание:
– А-а-а… А-а-а…
Звук был отвратительный настолько, что Береговой понял: его немедленно вырвет, если он не прекратится сейчас же, и тут только сообразил, что звук издает его собственное горло.
– А-а-а…
Тут он вскочил, попятился, с ужасом глядя на тело, повернулся и бегом, скользя и чуть не падая, бросился к воротам, к чугунным завитушкам забора, к спасительному свету.
Быстрей, быстрей!.. Бежать, спасаться, как можно быстрее!.
Он добежал почти до ворот и остановился.
Нагнулся, зачерпнул немного грязного снега и поел. Зачерпнул еще и вытер лицо. Щеки моментально заледенели.
Нужно вернуться.
Вернуться и посмотреть… что там.
Посмотреть и как-то помочь.
Береговой и так знал, «что там» и что помочь ничем нельзя, но он должен был вернуться.
Он постоял, изо всех сил стараясь дышать. Ему казалось, что, если дышать ровно, тошнота, залепившая горло, отступит.
Он оглянулся через плечо – тело лежало поперек дорожки темной горкой – и перевел взгляд на свою машину, совсем рядом.
Бежать и спасаться нельзя. Уже поздно бежать и спасаться.
Он повернул назад.
И вся жизнь Владимира Берегового повернула невесть куда в эту самую секунду, но он еще не знал об этом.
Он шел сначала медленно, потом заспешил, подбежал, присел на корточки.
– Как вам помочь? – шепотом спросил он у трупа. – Вы живы?..
И потянул за рукав.
