В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Со слов журналюги, звонил, чтоб сообщить, что пакет оставил, но дома никого нет. Все двери открыты, и кругом пусто. Сам подозреваемый под протокол талдычил то же самое. Машину, мол, не запирал, зашел в дом, понял, что никого нету, положил там где-то журналы и вернулся. В багажник не заглядывал, конечно, сел и поехал, а на МКАДе остановился. Хотя какого лешего он останавливался, я так и не понял, если честно. А это важно.
– Важно, – подтвердила Поливанова.
Она слушала очень внимательно, подавшись к полковнику, который шествовал неторопливо.
– Но все эти рассказки, Манюнечка, жаль моя, на поверку оказываются гнусной ложью и обманом следствия.
– Как так?!
– Все это время в доме у Балашова были гости, что подтверждается камерами, которые в этом самом доме везде понатыканы! Никто никаких журналов не привозил! Веселились там вовсю, шумели, пели, плясали, хороводили, все соседи слышали! Ждали Балашова, который должен был вот-вот подъехать.
– А на улицах камеры есть? В непростом-золотом поселке?
– Умница ты моя. Ну, прям как Буран, а Буран, я считаю, профессора уж переплюнул и до академика только самую малость не дотягивает! Есть камеры на въездах-выездах. На улицах раньше тоже вроде были, но потом один конфуз у них там случился, и общим собранием правления решено было камеры того… ликвидировать.
Тут полковник остановился и сделал пируэт вместе с Маней. Маня неуклюже поворотилась.
