В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
И не собирался за нее бороться?.. Или все же собирался?..
– А если у него свидание? Или нужно к зубному врачу?
– Тогда я ставила в график свидание или зубного врача.
– И ехали с ним?
Лариса посмотрела на него исподлобья:
– К врачу да. На свидания он ездил один.
В тот вечер, подумал Алекс, Сергей Балашов так и уехал – один. И его убили.
Должно быть, теперь-то уж он свободен.
Всю дорогу он рисовал себе всякие картинки преступления, как бы прикидывая, насколько они могут быть реальными. Ничего не складывалось в голове – слишком мало он знал Сергея Балашова, слишком много оказалось деталей, слишком странным было убийство.
"– Алекс, просыпайся.
Он открыл глаза, и тут вдруг оказалось, что Маня привезла его к порогу его собственного дома.
Двигатель урчал, приемник пел. Кажется, это уже было сегодня. Очередной круг замкнулся.
– Он был хорошим человеком? Этот твой Сергей?.. – спросил он.
Маня перчаткой смахнула со щитка пыль. Остался след.
– Он был очень хорошим ведущим, – сказала она. – Это я точно знаю. Сергей Балашов да Андрей Малахов, а больше никого и нет.
– За что его могли убить?
Этого Маня не знала, и некоторое время они сидели молча, рисуя в голове картинки, каждый свои.
– Почему ты перестала писать, Маня?
– Тю!.. – Она вдруг вся ощетинилась. – Тебе изложить в хронологическом порядке или в алфавитном? И ты дашь мне хороший совет по преодолению кризиса! Или, может, мне сходить на специальный тренинг? Это очень модная штука – ходить на тренинги!
Все это было ему на руку – она не хочет с ним разговаривать, и хорошо, не станет же он приставать!.
…Достаточно для чего? Для того, чтоб не чувствовать себя свиньей? Это ложь. Именно свиньей он себя и чувствовал.
– Поднимись ко мне.
– Спасибо за приглашение, но у меня еще полно дел.
– Маня, не дури.
– Алекс, – сказала она твердо. – Я очень от тебя устала, правда. Ты меня замучил.
– Я тебя не мучил. Ты все выдумываешь.
Она тут же согласилась:
– Тебе видней. Давай. Пока.
Он ненавидел эту ее манеру – соглашаться. Если бы она закатила скандал, потребовала объяснений, затопала ногами или сделала еще что-то простое и понятное, он с чистым сердцем послал бы ее к черту, и она оказалась бы виноватой. Во всем.
