В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Можно.
Он шагнул к двери, остановился и окинул всех троих специальным придирчивым взглядом.
– Если чего, я рядом, сигнализируйте!
Снова заскрипели петли и сильно грохнуло железом по железу.
Незнакомый человек, похожий на Берегового, вздохнул и медленно, одну за другой, выложил на стол руки.
– Я не убивал никого, – сказал человек. – Здравствуйте, Марина. Здравствуйте, Катя.
Маня Поливанова, последние десять лет писавшая детективы под псевдонимом Марина Покровская, не могла себе представить, что за три дня возможно так измениться.
Про это не было написано ни в одном романе. Видимо, потому она и была не готова."
"– Нам разрешили свидание, – выпалила она шепотливой скороговоркой и оглянулась по сторонам, оттягивая момент, когда придется посмотреть на него прямо. – Предполагается, что мы ваши сестры и пришли поговорить.
– Давайте поговорим, – согласился человек, бывший три дня назад Владимиром Береговым, начальником IT-отдела издательства «Алфавит».
– Володя, что случилось?! – Это спросила Митрофанова.
Как видно, нервы на поверку оказались не стальными канатами, а ватными комьями, потому что голос ее отчетливо дрожал.
Береговой улыбнулся и вдруг стал очень похож на свою мать, Елену Васильевну. Катя вздохнула с облегчением и перестала трястись. На первый взгляд зубы целы, и он все еще может улыбаться.
– Ничего особенного не случилось, – сказал Береговой. – Меня обвиняют в убийстве Сергея Балашова. Знаете такого телевизионного ведущего? Наверняка знаете! Я нашел его труп у себя в багажнике.
Маня Поливанова за несколько секунд успела прийти себя. Она помнила все наставления Никоненко – никаких фамилий, особенно милицейских-полицейских, особенно тех, кто помогает, тем самым нарушая все существующие законы!.. Никаких оценок происходящему. Не рыдать, не завывать и не проклинать злодеев.
Все остальное можно.
Их, конечно, слушают, но слушают… с сочувствием. И на том спасибо.
Маня на секунду прикрыла глаза и, как любая женщина на свете, первым делом спросила то, чего спрашивать было решительно нельзя:
– Сильно бьют?
Она выговорила это одними губами, почти прошелестела, но он понял, конечно.
– Терпимо. А сейчас совсем перестали.
Перестали, когда Никоненко вмешался, подумала Маня.
– Ты признание подписал?
Он помотал головой – нет.
– Держись.
Он кивнул.
– У тебя будет адвокат. Я переговорила с Глебовым, он сегодня-завтра посмотрит материалы дела. Ты должен рассказать ему все, как было.
