– Папа мне та-а-а-ак много хорошего о вас рассказывал! Я давно мечтала познакомиться, даже ради этой встречи попросила взять меня с собой! А почему вы в гости не заходите? А я фотки ваши детские видела, вы почти не изменились, только поправились немного, но это ничего! Как здорово, божечки!
Она даже подпрыгивает на месте, а Егор, кажется, раздумывает над тем, не обратиться ли ему в дурку. Дианка профессионально сбивает его агрессивный настрой, а еще, мне кажется, заставляет о многом задуматься. Я уже говорил, что она лучшая дочь?
– Ну ладно, – прерываю я их, – попозже пообщаетесь, хорошо? – говорю, почти не веря в свои слова. А Егор верит! Удивительно. Так и стоит в шоке. – Нам уже пора. Идем, дочь. Удачи вам на игре!
Меня хватает на последнюю фразу только благодаря Диане, честно. Она не только его вражду сбила этим спектаклем, но и мою нервозность! Как рукой сняло.
Идем к раздевалкам, пока все молчат, но я чувствую кожей, насколько много у всех вопросов. Утаскиваю Дианку за собой, не хочу, чтобы она тут одна ходила, не внушает мне их команда доверия. На вопросы ответим и на трибуны пойдем, а пацаны пусть готовятся.
– Палыч! – говорит Сава, как только заходим в нашу раздевалку. – Серьезно брат?! И ты молчал столько лет?
– А что, мне надо было вам древо семейное показать? Ну, брат. Не общаемся никак, чужой человек мне. В детстве враждовали.
– И чё было? – спрашивает Захаров. – Ну явно же в спорте что-то, колись уже.
– Сломал он меня, я играть из-за него перестал, – признаюсь, потому что вдруг по какой-то причине эта история перестает меня трогать. Буквально совсем! Не знаю, надолго ли этот вау-эффект, но мне нравится.
– Колено? – спрашивают. Это-то знают. Киваю.
– А теперь, раз вы удовлетворились сплетнями, переодеваемся и на раскатку, бегом! Дочь, пошли.
Забираю Дианку и идем с ней на пустые пока трибуны. До игры надо как-то убивать время, будем болтать. Например, о том, что она снова в толстовке Горина…
Первый период. Я сижу на трибуне, и у меня трясутся не только руки, но и вообще все тело. Этот матч важен как никогда. Все важны, но эта игра – особенная по многим причинам.
Сижу снова прямо за папой и ребятами, те на лавке и ждут своей смены. Папа волнуется очень, и от его нервозности я начинаю трястись еще больше. Никогда не думала, что в свои восемнадцать внезапно стану фанаткой хоккея, но, кажется, выбора у меня и не было. Тут такая сумасшедшая атмосфера, что невозможно не влюбиться.
