Автор
В безмолвном крике открытый рот заставляет упасть на колени. Сердце бьется мелким звенящим колокольчиком в голове. Вкус ментоловой жвачки острый и знакомый, как родной язык. Дрожь разбегается по телу, пальцы стремительно делятся с кровью, словно захваченными врагами, вырываясь из плоти, отталкиваясь и вырезая из своей души....
И что, тебя кто-то лично достает по этому поводу? Мне нужно переговорить с ректором?
— Нет, пап, не надо! Кир уже написал пост, объясняя, что мы встречаемся и кровного родства между нами нет. Люди поговорят и перестанут, хоть такое внимание и пугает меня. Но ничего, переживу. Не надо ничего делать, Кирилл сам справится со всем, а я просто буду игнорировать тех, кто решит открыть свой рот.
Папа испытующе смотрит на меня, ничего не отвечая, пока не повисает неловкая тишина, и, в конце концов, встает и идет к двери.
— Кирилл, зайди, — говорит он ждущему в приемной парню, который садится на стоящий рядом со мной стул, рассматривая мое лицо с явным беспокойством.
Что он думал, что папа скажет мне? Поругает? Будет отговаривать с ним встречаться? Я слегка улыбаюсь, чтобы успокоить его, и снова переплетаю наши пальцы, показывая, что все хорошо.
— Кирилл, я ожидаю, что ты будешь уважителен к Асе и не причинишь ей боли, — начинает говорить папа, переводя взгляд с наших переплетенных рук на лица.
— Слово в слово, — напряженно подтверждает Кир. — Я принял это решение сознательно, дядя Петь. Я понимаю последствия и готов к ним.
— Хорошо, — удовлетворенно кивает папа. — Тогда, я официально даю свое благословение, как говорится.
На его лице мелькает нотка юмора и это безмерно удивляет меня. И все, что ли? Он просто так согласился и даже веселится по этому поводу?
— Закрой рот, мелочь, муха залетит, — тихо говорит мне Кир и повернувшись к нему, я вижу, что и он значительно расслабился.
И кажется, был прав, потому что, не заостряя тему, папа предлагает нам пойти вместе на его обеденный перерыв и поесть чего-нибудь вкусненького.
* * *— Послезавтра ты все равно переезжаешь с нами на новую квартиру, — говорит мне папа за обедом. — То, что вы встречаетесь — не значит, что ты будешь жить с этим оболтусом вдвоем.
— Я и не собиралась, — испуганно говорю я, потому что меня пугает мысль о таком большом шаге вперед вместе с Киром, хотя он сам был бы только рад.
Кир молчит, но я знаю, что ему не нравится мысль о том, что я скоро буду не так доступна, как сейчас, когда мы живем практически вдвоем и можем творить, что захотим. Тем не менее, он ведет себя, как паинька, а после обеда, отвозит меня домой и даже помогает со сборами.
