Автор
В безмолвном крике открытый рот заставляет упасть на колени. Сердце бьется мелким звенящим колокольчиком в голове. Вкус ментоловой жвачки острый и знакомый, как родной язык. Дрожь разбегается по телу, пальцы стремительно делятся с кровью, словно захваченными врагами, вырываясь из плоти, отталкиваясь и вырезая из своей души....
— Почему ты не хочешь помочь мне?
К счастью, от ответа меня спасает вернувшийся препод, а после окончания пары, я спешу свалить, солгав, что спешу. Акинчев уже достал. Будто я действительно могу чем-то помочь ему! Мы с Киром и не общаемся практически, а Семен ожидает, что брат будет делиться со мной подробностями своей личной жизни.
— Привет, Ась, — раздается за спиной глубокий мужской голос, который я ожидаю услышать в последнюю очередь. — Спешишь?
Останавливаюсь посреди коридора и, обернувшись, вижу, что Федя стоит, опираясь на стенку перед дверью нашей аудитории.
— Привет, — робко выдыхаю я, вставая перед ним.
Меня тут же окутывает запах его парфюма, а взгляд зависает на красивом лице. Федя без преувеличения самый привлекательный парень из всех, кого я видела.
— А без очков тебе лучше, — усмехается он, врываясь в мое личное пространство и аккуратно стягивая круглые очки с моего лица.
Я моргаю, тут же теряя четкость зрения, но и не думаю возражать. В клубе я была в линзах и то, что он это заметил, дает мне повод надеяться, что я привлекла его внимание.
— Спасибо, — шепчу, как бессловесная овца, мысленно чертыхаясь.
Нужно быть смелее, это же Федя! Его не привлекают мямли.
— Что скажешь насчет того, чтобы пойти сегодня вечером в клуб? — спрашивает он, передавая мне очки.
От мимолетного соприкосновения наших пальцев по коже пробегают мурашки. Парень гладит мою ладонь большим пальцем, прежде чем убрать руку, а я даже дышать перестаю, переживая это мгновение как никогда остро.
— С каких пор тебя тянет на простушек, Дубов? — разрушает момент насмешливый голос Стужи.
«Черт, да ты издеваешься! Иди отсюда, Ваня!» — мысленно умоляю я.
Весь день она меня словно преследует. Надеваю очки, чтобы вернуть себе способность видеть не размытые тени, вместо людей, и успеваю заметить, как на лице Феди мелькает досада.
— Иди, куда шла, Стужа, — грубо говорит он.
— Как ты меня назвал? — шипит Ваня, приближаясь к нам с выражением лица, которое не сулит ничего хорошего.
Никто не осмеливается называть ее так в лицо.
