Автор
В безмолвном крике открытый рот заставляет упасть на колени. Сердце бьется мелким звенящим колокольчиком в голове. Вкус ментоловой жвачки острый и знакомый, как родной язык. Дрожь разбегается по телу, пальцы стремительно делятся с кровью, словно захваченными врагами, вырываясь из плоти, отталкиваясь и вырезая из своей души....
Полностью собравшись этим утром, я выхожу из спальни и иду на кухню, где застаю завтракающего папу.
— Доброе утро, папуль! — наклоняюсь к нему, чтобы клюнуть в щеку.
— И тебе, Ася. Садись, яичница еще горячая.
Наливаю себе кофе и сажусь за стол, набрасываясь на ужасно вкусную яичницу с помидорами и сыром. Папа научился готовить после смерти мамы, а потом и я выросла достаточно, чтобы встать за плиту, так что завтраки у нас в семье всегда готовит он, а ужины — я. Обедаем мы на работе и в универе, кто куда ходит.
— Доброе утро, — ворчит Кирилл, появляясь на пороге.
Он уже одет в темные джинсы с футболкой и причесан, если так можно назвать его укладку «а-ля только что из постели», но все равно выглядит, как ходячий зомби. Налив себе эспрессо, брат садится и смотрит в одну точку, сонно потягивая горький напиток.
— Когда ты уже начнешь ложиться вовремя? — недовольно косится на него папа.
— Пяти часов сна мне вполне достаточно, — говорит Кир, переводя свои мутные глаза на меня.
Окидывает взглядом мою толстовку и снова утыкается в свою чашку с ничего не выражающим лицом.
— Папочка, что ты хочешь на ужин? — перевожу на себя внимание отца я.
Не хочется очередной ссоры. В последнее время папа все больше давит на Кира, прося быть ответственнее и пытаясь втянуть в дела их бизнеса, ведь тот уже старшекурсник.
— Я сегодня буду поздно, — морщится папа. — Не нужно на меня готовить.
— О, тогда пицца на ужин! — радуюсь я.
— Не хочу пиццу, — кривит рот Кирилл.
— Тогда готовь себе сам, — усмехаюсь я, показывая ему язык.
Он не может даже яйца себе пожарить, не говоря уже о чем-то посерьезнее, но почему-то предпочитает домашнюю еду ресторанной, которую, напротив, большинство любит, в том числе и я.
— А ты сама себя отвози в универ, — парирует гаденыш.
— Кирилл, чтобы я этого больше не слышал! — вдруг, жестко вмешивается папа.
