Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен.
— Почему ты меня не пригласил? — спросила девушка, наклонившись, и я ощутил, что она раскраснелась от алкоголя, а не от нагрузки.
— Да я танцор не очень. В сравнении с Жекой так просто… бык на льду.
— Ну и плевать! — она схватила меня за руку и потащила на танцпол. Точнее, на свободное пространство, выполняющее роль танцпола. — Песня смотри какая душевная.
Песня была из этой реальности, исполнителя я не знал. Притянув Рину к себе, я попытался поймать ритм.
— Бросаешь меня, уезжаешь, — вздохнула она. — Так и кажется, что Тирликас за мной наблюдает, вычисляет и вот-вот разоблачит.
— Это вряд ли. И вообще он нормальный мужик. Меня разоблачил, но никому не сдал. Да и уезжаю я ненадолго.
Девушка встала на цыпочки и в танце шепнула мне на ухо:
— Откуда ты знаешь? Может, просто у них на тебя другие планы?
Я дернул плечами.
— Может.
— А меня сразу загребут верхушку лечить, вообще жизни не останется, так что ну его на фиг.
— У тебя самый волшебный талант. Ты, представляешь, Юлю спасла! И Микроба. И вообще ты — подарок для команды, у нас же травматизм будет минимальный.
— Потому пусть все остается как есть, и никто обо мне не знает.
Она вздохнула и прильнула ко мне. Завитки волос защекотали шею, и я ощутил острое желание обнять ее крепко-крепко и сказать, что никому не позволю ее обижать. Руки сами собой скользнули по ее спине — девушка напряглась, запрокинула голову.
«Ты мне нравишься. Очень. Поцелуй меня», — вот что говорили ее глаза, чтобы это понять, читать желания было необязательно.
Мой ретивый друг сказал, что она чертовски привлекательна, и он познакомился бы с ней поближе, но песня закончилась, и Дарина отстранилась. Заиграл рок-н-рол, и девушка стала выплясывать, не жалея сил, к ней подбежал Микроб, и они стали изображать Траволту и Уму Турман, а я вернулся на место, чтобы не позориться.
Обычно «Че» работал до девяти, в этот раз мы зависали до десяти вечера, потом я собрался провожать Рину, и Микроб вызвался составить нам компанию. Я испытал сперва разочарование. Точнее рьяный боец испытал, который на что-то там рассчитывал. Но когда мы с Микробом уже шли домой, я вспомнил свое прошлое возвращение, и возрадовался, что Федор рядом."
"— Даринка классная, — мечтательно проговорил он. — Раньше она как-то мне не очень. Девушка с во-отакими «дельтами» и бицухами несколько пугает. А сейчас в ней что-то изменилось. Появился… свет какой-то.
