Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Когда он вернулся, я спросил:
— Это может сделать Горский?
— Нет. Это женщина. У нас счет пошел на часы."
"— Для других история такая, чтобы они слишком рано не всполошились. — Он чуть повернул голову и обратился к девушке: — Энн, у тебя случился инсульт. Удивиться никто не должен: тот, кто это с тобой сделал, знает, что такие осложнения возможны. Потому тебя спецбортом отправили в Москву. На самом деле специалист спецбортом прилетит сюда. А ты побудешь в безопасном месте, потому что заинтересованные люди могут тебя устранить физически, чтобы пакет информации не попал к нам.
Похоже ей было все равно, она обхватила себя руками, покачивалась из стороны в сторону.
— Это значит, что я никогда не вернусь домой. Меня там убьют как предателя. — Подумав немного, она бросила злобно: — Хотя это они предатели! Я ради них жизнь готова была отдать. Вот если бы честно сказали — да без проблем! А они втемную меня использовали. Человека, который им доверял! У меня там родители, сестра, работа… Что мне теперь делать?
— Я б на твоем месте волновался о том, выживешь ты или нет, ведь никто не может гарантировать, что операции по твоему спасению пройдет успешно.
— И каковы мои шансы? — спросила Энн холодно.
— Двадцать процентов. Не в твою пользу, — честно ответил Витаутыч. — Еще есть небольшая вероятность, что выживешь, но останешься инвалидом.
Девушка зажмурилась. Она хотела заснуть, и чтобы кошмар закончился.
Машина поднялась по склону, и внизу раскинулись городские огни. Судя по всему, Витаутыч уезжал из Ялты.
— Куда мы едем? — спросил я, вспоминая про завтрашний откат.
— В Севастополь. Там современный военный госпиталь и есть аэропорт, куда прибудет спецборт.
— Так он прибудет? — безучастно уточнила Энн.
— Да. Наталья Романовна прилетит через два часа, ну и нам туда ехать час с небольшим.
— Ни родителей я не увижу, ни друзей, — сама себе шептала Энн. — Родные волны моря ласкают ноги. И это не главное. Камешки под ногами. Трава зеленая, как ворота.
— Опять началось? — скорее констатировал, чем спросил Тирликас: — Энн, все будет хорошо, тебе помогут.
Но она не реагировала, бормотала бессмыслицу.
— Ее личность разрушается? — уточнил я.
— Может, да. Но и может, она просто не пережила предательства, и у нее острый психоз.
— Кто за этим всем стоит? — поинтересовался я. — Вы сказали, что поняли.
Витаутыч плотоядно улыбнулся.
